Что следует называть революцией

Необыкновенно модное слово революция не всегда применяют по назначению. Любой процесс, а следовательно, и любое явление состоят из огромного количества скачкообразных изменений, так как первооснова каждого изменения зависит от перехода энергии из вещи в вещь в виде ее определенной порции (квант). Постепенное развитие образует участки процессов, состоящие из мелких и незаметных скачков. Резкие скачки, ограничивающие эти участки, названы перерывами постепенности или узловыми точками1. В тех случаях, когда постепенное развитие называют эволюционным, для резких скачков следует ввести термин революционные изменения. Необычайно важно установить верную терминологию. Следующие примеры это поясняют:

1 Эти термины узаконены в областях, где действуют Законы развития (см. Приложение 1).

— Нагрев воды происходит вследствие бесчисленного множества крошечных скачков, образованных ускорением молекул и отрывом некоторой их части от поверхности. Но обычно мелкие скачки не притягивают нашего внимания, так как мы, скорее, замечаем резкие крупные скачки. В данном примере перерывом постепенности следует считать температуру кипения воды. Пока не выкипит последняя капля воды, эта температура (точка кипения) остается постоянной. При процессе охлаждения существует неизменная точка замерзания. Хотя в науке для данных процессов не пользуются терминами эволюция и революция, мы вправе применить их по аналогии с процессами, происходящими в других областях.

— Работа человека нормально протекает вследствие постепенного целенаправленного расходования энергии. Перерывами постепенности в этом случае следует считать прекращение работы на время обеда, отдыха, до следующего дня. Для процесса работы мы вправе также применить термины эволюция и революция.

— Резкий приступ злобы у доброго по натуре человека, доказавшего это своим образом жизни, правильнее назвать не перерывом постепенности, а революционной вспышкой, сменившей эволюционное развитие. Оба термина равноценны.

— Огромная подготовительная работа ученого при совершении научного открытия заканчивается резким скачком, большим перерывом постепенности, революционным изменением длительного эволюционного процесса. Термин революция достаточно часто применяется к открытиям.

В любом эволюционном процессе могут происходить революционные изменения. Резкий скачок той же природы, что и более мелкие скачки в эволюционном процессе, представляет собой революционное изменение. Это положение непосредственно вытекает из законов развития, то есть универсальных законов Природы, которые управляют всеми явлениями в мире. Поэтому в приведенных выше примерах и в других бесчисленных случаях применение термина революция оправдано.

Но в действительности многие процессы налагаются один на другой, значительно усложняя при этом явления. Например, если к воде добавить спирт, то при определенной температуре пары приведут к вспышке, которую следует считать резким перерывом постепенности во время нагрева смеси воды и спирта. Природа процесса нагрева этой смеси иная, чем при процессе нагрева только воды. Поэтому обе стадии (революционная и эволюционная) в этом случае более сложны и требуют особого изучения, объяснения и соответствующего названия.

Если деятельность человека прекратилась вследствие его убийства, то в этом случае прекращение работы будет уже не революцией, а катастрофой, так как природа остановки (узловой точки) здесь совершенно иная, чем при нормальном ходе работы.

Исходя из вышесказанного, события XVII — XVIII веков в России, — соляные и медные бунты при царе Алексее Михайловиче, восстание Стеньки Разина и восстание Пугачева — могут быть названы народными революциями.

— Когда мужиков обложили непомерными налогами на соль и тем самым заставили есть пресную пищу, они возмутились, разбили лавки, а заодно прикончили ненавистных приказных да несколько бояр.

— Резкое усиление крепостного права при Екатерине II вызвало бунт Пугачева, согласно пословице: что посеешь, то и пожнешь. Крестьяне бунтами отплатили за бесчинства и произвол государства и помещиков.

Но термин революция не подходит к российским событиям XX века.

— Уже события 1905 года можно назвать только частичной революцией, так как в чувство народных обид и в реальные требования влилась финансируемая из подозрительных источников струя агитации, призыва к грабежу, к сведению счетов.

— К событиям февраля и октября 1917 года термин революция абсолютно неприменим, если опираться на универсальные законы природы, а не приклеивать ярлыки, создавая путаницу.

Во время этих событий в нормальную жизнь народа (эволюцию) искусственно ворвались потоки вражды, злобы, ненависти. Организованные разрушительные действия, предпринятые вожаками сознательно, а остальными, кто следовал за ними, бессознательно, вызвали явное и глубинное нарушение традиционной жизни народа.

— В то время, как миллионы солдат жертвовали жизнью и кормили вшей в окопах, в тепле и холе Государственной Думы говоруны старались разжечь низкие страсти, направленные против правительства. В военное время это означало измену народу, поскольку подрывало его будущее. Кучка заговорщиков и лидеров Думы пошла еще дальше и предала Императора, заманив его в ловушку и добившись от него отречения от престола. Этот акт резко исказил первоосновы жизни страны в момент нависшей над ней грозной опасности 1.

1 Упорные слухи ходили о деятельном участии в этих событиях английского посла в России и о финансировании им этих акций.

Искусственное вмешательство в подспудную жизнь народа нарушило эволюционное развитие. Бездарное поведение Временного правительства доказало его чужеродность России.

— «Идеи» Ленина были органически чужды и полностью противоречили нормальной жизни народа, однако были осуществлены благодаря немецким деньгам, выданным ему для развала армии и разрушения государства. Ленин не скрывал своей ненависти к России и рассматривал ее как колонию для извлечения средств, чтобы мировой коммунизм мог победить. Во время власти Ленина (1918—1923) было уничтожено 20 миллионов человек.

Следовательно, природа событий 1917 года иная, чем эволюционного потока, и вызванный ими кризис нельзя называть революцией. Историки и исследователи обязаны в каждом отдельном случае отыскивать определения для таких искусственно созданных потрясений, отвечающие их существу. Например, февральские события 1917 года в России можно назвать переворотом, ставшим возможным вследствие заговора, вредительства и саботажа тех, кто предал страну. Так называемая октябрьская революция — преступный мятеж, во время которого террористы захватили власть, чтобы превратить страну в деспотию. Приведенные определения должны быть уточнены, но длинные названия не должны отпугивать. В органической химии большинство названий сложных соединений состоит из многих слогов 2, но фармацевты и химики, манипулируя такими сочетаниями, в состоянии предупредить случаи отравления. Нельзя также
одним термином называть резко противоположные явления, так как простым смертным это дорого обходится. Мы обязаны заменить кажущуюся ясность предельной ясностью и выбраться из пучины обмана и дезинформации.

2 Например, сагидротрифепилтриазин.

Некоторые термины в связи с этим требуют специального уточнения. Следует называть:

революцией против традиционных форм правления — победу, одержанную силами, ведущими борьбу с притеснением, произволом и прочими видами угнетения, при условии, что революционеры органически связаны с жизнью народа и не прибегают к средствам и возможностям, чуждым его обычаям и традициям. Контрреволюционерами в этом случае будут те, кто не согласен с произведенной революцией и борется за восстановление прежних порядков;

террористической диктатурой 1 — управление страной, когда небольшая группа лиц, сосредоточившая в своих руках всю полноту власти, производит порабощение населения, широко применяя террор (то есть бесчеловечные методы подавления и уничтожения людей), конфискуя частную собственность и устраняя личную инициативу, уничтожая элементарные гражданские свободы, искореняя религию и насильственно насаждая безбожие, навязывая населению выгодную для поработителей идеологию;

1 Данное определение относится к диктатуре террористического тоталитарного типа. К этому виду диктатуры следует отнести гитлеровский нацизм и сегодняшние режимы в странах, именующих себя коммунистическими. Нередко диктатурой называют также политику правительства, вынужденного, например, из-за угрозы путча коммунистов или вследствие этого путча взять власть в свои руки не демократическим путем. Следует при этом внести уточнения: при отсутствии террора и тотального подавления населения такое правительство следует назвать временной, вынужден¬ной диктатурой или диктатурой военного времени.

деспотией — диктатуру, использующую принудительный труд;

революцией против террористической диктатуры и деспотии — победу, одержанную в результате борьбы порабощенного народа над угнетавшими его диктатурой или деспотией;

революционером — того, кто ведет борьбу с террористической диктатурой или деспотией и с силами, их насаждающими;

контрреволюционером — того, кто защищает диктатуры и деспотии и насаждает их в других странах;

состоянием тревоги — временное ограничение гражданских свобод. Длительность такого периода должна лимитироваться международным соглашением. В мироустройстве, не препятствующем благоприятному развитию, можно будет выйти за его рамки только с санкции Всемирного этического контроля. Это относится также к военному положению, если оно не сопровождается одним из признаков диктатуры и деспотии.

Приведенные определения узаконивают возмущение, протесты и борьбу против насилия и угнетения, то есть против лишения свободы, отвечающей уровню эпохи и историческим особенностям каждой страны. В определениях защищается право рядовых тружеников на завоеванную свободу и узаконен отпор любому поработителю.

Рядовой гражданин вынужден вступить в борьбу с насильником, когда тот вторгается в его дом и, называя себя революционером и защитником, пытается надеть ему на шею ярмо рабства. В этой ситуации следует назвать гражданина революционером, а агрессора — поработителем, обманщиком, контрреволюционером.

Достигнутая свобода священна, абсолютна, и ее надо защищать. Каждый, кто хочет подавить свободу,— диктатор, деспот, преступник, враг простых людей, а следовательно, и всего общества.

При такой трактовке не всегда возможно назвать революцией ниспровержение законной власти европейского типа, поддерживающей гражданские свободы и не запятнавшей себя признаками диктатуры и деспотии. При оценке положения исходной точкой должно служить благополучие всех граждан страны. В этом свете мне хочется остановиться на так называемой французской революции.

Во Франции 1789 года:

— гражданские свободы были на уровне века;

— религия властью не преследовалась, хотя всячески поносилась модными писателями; религиозная жизнь протекала спокойно;

— посягательств на частную собственность не было. Дворянство постепенно разорялось, третье сословие богатело, и его престиж настолько поднялся, что буржуазия начала требовать политических прав. При необходимом терпении она добилась бы их без последовавших событий, которые, если кого-то и обогатили, то слишком дорогой ценой;

— власть никакой идеологии населению не навязывала, но при существовавшей свободе слова «просветители» испортили многих людей безбожием;

— крестьянство богатело и прибирало к рукам дворянские земли;

— армия и флот были чуть не самыми сильными в мире;

— методы террора в управлении отсутствовали. Ярким доказательством явился штурм Бастилии, во время которого в «твердыне абсолютизма» было обнаружено всего семь заключенных, а защищала Бастилию сотня инвалидов. Для сравнения напомню, что в СССР в 1937 году в одну ночь расстреливали в среднем 1500 человек;

— принудительный труд, конечно, отсутствовал. Каторжные работы были на западноевропейском уровне;

— судопроизводство немногим уступало английскому;

— убийственную и тотальную эксплуатацию начали применять только через 130 лет и не во Франции.

Из перечисленного явствует, что Франция тех лет была сословной монархией, но не диктатурой и деспотией. Напротив, деятельность якобинцев обладала всеми признаками диктатуры:

— проведением террора;

— нарушением судопроизводства, позволившим при игнорировании законов создать конвейер смерти;

— массовыми бессудными расправами 1792—1794 годов (сентябрьская резня, избиения в Лионе, Орлеане и других местах);

— борьбой с религией, вмешательством в дела Церкви (закрытием храмов, преследованием духовенства и многих верующих), принудительным культом деизма;

— насильственным насаждением штыками своей идеологии (Вандея, Бретань);

— навязыванием режима доносов, террора, голода под шум трескучих фраз о свободе, когда слово правды произносилось только шепотом.

Порядки, насаждаемые якобинцами, — очевидная диктатура, и, следовательно, все боровшиеся с ней были революционерами. Свержение королевской власти на революцию никак не вытягивает и в лучшем случае может быть названо «искусственным возмущением в результате длительной подготовки умов», но борьба с якобинской диктатурой — безусловная революция.

Сопротивление вандейцев и шуанов войскам Конвента — выдающийся образец революции. "Крестьяне Вандеи не пожелали сменить патриархальные порядки и стеной встали на защиту христианской веры. Согласно универсальным законам природы они были революционерами, а силы Конвента — террористами, захватчиками, поработителями, так как с презрением относились к желаниям, воле и протестам рядовых людей. В самом Париже народ тоже оказывал сопротивление террористам.

Простые люди действуют без шума. Они могут дать приют, спрятать от погони, поддержать молитвой, добрым словом, выразить недовольство и свои требования. Солдаты могут остаться в казарме и не оказать поддержки тиранам; кто-то может это заметить, но промолчать и не донести; чиновник сделает вид, что не обратил внимания на какую-то странность в поведении.., и на подмостках истории новоявленный борец с тираном понимает и ощущает, что он не один, а выразитель чаяний многих, имеет тыл и, если это потребуется, в состоянии рассчитывать на вооруженную поддержку. Так во Франции в 1794 году за одну ночь покончили с кровавым террором, потому что вокруг него образовалась пустота. Рядовые граждане проявили подлинное величие, которое особенно можем оценить мы, русские, не сумевшие справиться с горсткой изменников, фанатиков и врагов России в 1917 году. Слава простым людям Франции, прихлопнувшим диктатуру и не допустившим ее превращения в коварную раковую опухоль, которая в других странах на протяжении десятилетий выжимает лучшие соки из общества. Такому слаженному отпору и стремительно нанесенному поражению, осуществленному без трескучих фраз, организаций и партий, а на основе внутреннего возмущения рядовых граждан, даже без предварительного сговора, следует с полным правом присвоить название великой французской революции.

В критические минуты в истории каждого народа рядовые труженики могут опереться на готовые неподкупные, любящие их силы, долженствующие осуществлять этический контроль, а не на случайных деятелей из породы тиранов, подобных тем, которые действовали до девятого термидора 1794 года.

Историкам и людям, стремящимся к торжеству истины и благоденствию народов, необходимо пересмотреть большинство исторических событий и на международных съездах договориться о единой терминологии, исключающей произвол и злоупотребления. Новоявленным диктатурам и деспотиям XX века следует для начала противопоставить лучшие формы традиционного европейского правления, которые не искажали хода жизни, не нарушали главных законов, незримо управляющих обществом, в силу чего их недостатки, ошибки и пороки были на уровне нравов эпохи. Многим правителям прошлого не чужды были духовное благородство и любовь к людям.

Руководители коммунистической деспотии абсолютно аморальны. Усиленная работа машины террора трансформировала их ум. Кроме того, они обладают хитростью, коварством и лживостью. В средние века таких людей отдавали в руки палачей, в XX веке они оказались правителями огромных стран.

Стихийные возмущения, бунты, мятежи, восстания вполне естественны и оправданы, как средство борьбы с диктатурами и деспотиями. Но они требуют пристального изучения в том случае, если направлены против нормальной традиционной государственной власти.

Общество можно уподобить котлу:

— если пар непрерывно подается в нужном количестве, котел работает бесперебойно;

— если выпуск пара из котла прекращается, а предохранительный клапан закрыт и топка работает, то происходит взрыв котла.

Причины этого явления могут быть следующими:

— выпуск пара прекратился вследствие засорения каналов и трубопроводов. Так происходят стихийные взрывы недовольства и подлинные революции;

— выпуск пара перекрыт, клапан закрыт сознательно с вредительской целью. Так происходят преступные перевороты.

Перерывы постепенности (скачки) в ходе развития общества могут быть разной величины. Одним из них присвоили название революций, другие представляют результат реформ в ходе нормального эволюционного развития народа. Марксизм обращает внимание на то, что ему выгодно, то есть на крупные потрясения, устроенные любым путем. Но такие резкие скачки редко необходимы. Жизнь и подлинный прогресс общества составляют мириады мелких скачков. Если у руководства обществом стоят подлинные люди доброй воли, то развитие, полезное для народа, протекает без катастрофических потрясений и разрушений и заменяется множеством хорошо продуманных творческих скачков в многообразных деловых и житейских единствах.

Так называемая «перманентная революция» Маркса и его последователей — революция ради революции, во время которой народ становится козлом отпущения и о его благе начисто забывают. Большой опыт подтверждает, что истинная природа марксистских переворотов — заговор с применением любых форм насилия, который не имеет ничего общего с подлинной революцией. Коммунистический режим навязывает соседним странам свое господство с помощью оккупационных армий и противодействует эволюционному развитию народов. Притязания марксистов на революционность совершенно необоснованны, а употребляемое ими слово «революция» давно следует заменить терминами из уголовного кодекса.

Настоящие революции совершают обыкновенные люди, которые не лишены страстей и недостатков, поэтому результаты могут быть как положительными, так и отрицательными. При оценке произведенного потрясения в жизни народа критерием должны служить:

— плоды, пожинаемые рядовыми тружениками;

— меры возвращения населения к условиям жизни, отвечающим, в целом, глубинным законам благотворного развития народов.