"Сравнивая евангелия"

«Сравнивая евангелия» — книга запоздавшего представителя мифологической школы, хотя профессор Ленцман не ссылается на возражения своим единомышленникам, опубликованные на Западе на протяжении целого века. Лишь вскользь он признает, что «в последние годы не появилось крупных трудов представителей мифологической школы на Западе» (с. 180). Ленцман слепо следует марксистским установкам, но в конце книги, возможно заботясь о своем реноме ученого, замечает: поскольку «в упомянутых статьях Энгельса вопрос об историчности Христа даже не ставился... мы считаем, что обсуждение вопроса об историчности заслуживает одобрения» (с. 182). Однако этой оговорке автор не придает никакого значения и погружает советского читателя в мифологический обман.

Труд Ленцмана покоится на незыблемой основе: мифичность Иисуса Христа, Апостолов, обратный порядок написания Евангелий неведомо кем, заимствования Нового Завета из Ветхого. Органическая связь между Ветхим и Новым Заветами выражается в преемственности вечных истин и пророчествах о пришествии Мессии. Согласно теореме Гёделя, имеющей силу универсального закона природы, сильная логическая теория содержит утверждения, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть внутренними возможностями этой теории. Все положения христианского учения сообщены Богом посредством Божественных откровений, то есть надчеловеческим вмешательством, и человек не располагает возможностями для их доказательства или опровержения.

Ни единым словом Ленцман не обмолвился о дивной простоте евангельской формы, об образном языке Евангелий. Остановимся на некоторых положениях Ленцмана.

1. О неисторичности Евангелий

«Если бы евангелия в глазах их авторов претендовали на историчность... противоречия были бы сглажены».

Евангелия — не учебник истории, и исторические сведения сообщены в них в объеме, необходимом для повествования. Географические, этнические, ботанические подробности подчинены тоже главной религиозной цели. Историку должно быть понятно, что в Иудее, где еще не было летосчисления, события связывались с переписями населения, войнами и т.д., оставившими след в людской памяти. Когда мысль сосредоточена на чем-то более важном, возможны и неточности в подробностях. Для евангелистов, описывающих колоссальное событие в истории человечества, обстановка была лишь фоном и не играла самостоятельной роли. Подлинный историк должен обладать чувством эпохи и соответственно оценивать мысли и переживания современников великого исторического события. Это событие не могло быть однозначно описано четырьмя разными людьми. Даже красочный закат описывается всегда по-разному наблюдателями. Два евангелиста, Иоанн и Матфей, были свидетелями общественного служения Христа, Марк писал со слов Петра, Лука — со слов Апостола Павла — единственного из Апостолов, не видевшего Спасителя. Поразительно другое: как было достигнуто столь взаимодополняющее повествование?

Разумеется, евангелисты — живые люди, и их особенности отразились на повествовании. Каждый из них обращался к определенной этнической группе населения. Соответственно евангелист Матфей, писавший для иудеев, приводит гораздо больше ссылок на ветхозаветные пророчества, чем Марк или Лука, повествующие для римлян или эллинов.

События жизни Иисуса Христа и Его поучения излагались изустно Апостолами ученикам, а затем те их передавали другим слушателям. Наплыв желающих узнать жизнь Христа потребовал вскоре письменного изложения событий. Так возникли не только Евангелия, которые впоследствии были канонизированы, но и апокрифы, повторявшие канонические источники, но содержавшие ряд неточностей и отклонений.

2. Схема мифотворчества

Ленцман опирается главным образом на мифологиста начала XIX века Штрауса и реже на Робертсона (конец XIX века), признавшего впоследствии реальность Христа как революционера. Схема Ленцмана следующая:

— Иисус Христос — миф, следовательно, не было общественного служения Спасителя, и Он не мог раскрыть никому Своего учения.

— Неизвестные люди вообразили миф о Спасителе и соответственно придумали Его жизнь.

— Миф (четыре Евангелия) был создан в первой половине второго века после Р.Х. (или, как пишут в советских изданиях, «нашей эры»), после того как были написаны Апокалипсис, Послания и Деяния Апостолов.

Позволим себе лишь два замечания:

— В 63-м году Нерон в Риме подверг страшным гонениям христиан, что свидетельствует о распространении учения Христа уже через тридцать лет после Его распятия.

— Необразованные люди из низов (ибо все книжники и фарисеи отвернулись от Христа) создают учение, которое поражает все века своей мудростью и глубиной мысли.

3. О хронологии евангельских текстов

Ленцман, подобно другим представителям мифологической школы, считает, что Евангелия появились после Посланий и Деяний Апостолов. Доказательством этому должны служить отсутствие цитат из Евангелия в Посланиях и Деяниях, и, наоборот, наличие в них цитат из Ветхого Завета.

Три Евангелия были написаны до разрушения Иерусалимского храма (67 год после Р.Х.), так как в них нет упоминания об этом событии (четвертое Евангелие было написано в 95 году Апостолом Иоанном).

Послания и Деяния Апостолов писались почти одновременно и, естественно, не подкреплялись ссылками на Евангелие. Не следует забывать о преобладании изустной передачи в то время и о преисполненности христиан духом поучений Христа. Распри с иудеями решались ссылками на Ветхий, а не на Новый Завет, который отрицали иудеи. При отсутствии книгопечатания вероятна возможность уничтожения части христианских писаний, ходивших в малом количестве копий.

Послания и Деяния Апостолов пронизаны идеями и духом евангельских истин. Стихи о жизни Спасителя, трех лицах Бога, распятии, воскресении, вознесении, Иуде совпадают почти полностью с каноническими Евангелиями, но текст Посланий не содержит цитат из Евангелий. Этого не требовалось от Посланий, которые создавались в помощь Церкви для претворения ею принципов Христа, то есть для христианизации мира.

В Деяниях описываются действия Апостолов после воскресения Спасителя, и евангельские тексты не излагаются в них повторно. Если бы жизнеописание несуществующего Христа было бы плодом коллективного творчества, то Послания и Деяния пестрили бы противоречиями, неувязками, бессмыслицами. Каждая Церковь, к которой обращено Послание, имела бы своего Христа с его биографией. Каждое Послание было бы наполнено проклятиями в адрес других Церквей.

4. Об обстановке для мифотворчества

«В экзальтированной и доверчивой аудитории раннехристианской общины существовала максимально благоприятная обстановка для мифотворчества... придумывались все новые подробности о земной жизни Иисуса и связанных с ним лиц» (с. 15).

Но откуда же взялись раннехристианские общины, если Спасителя и Его общественного служения не было, а миф о Нем был создан только в первой половине второго века, то есть через сто лет после распятия? Почему воображаемые мифологистами общины были экзальтированными и доверчивыми, а не погрязли в склоках или отличались тупым равнодушием? Могла ли в них появиться пламенная, стойкая вера и добровольное мученичество при отсутствии Христа? А ведь уже во время гонений Нерона на христиан их дух победил страждущую плоть.

5. Метод доказательств Ленцмана

Ленцман действует методом убеждения, не доказывая своих положений. На с. 18—20 он утверждает, что канонические Евангелия не написаны Апостолами Матфеем и Иоанном и их учениками Марком и Лукой. Кто же их написал? Чтобы сгладить впечатление от голословного отрицания, Ленцман обвиняет Апостола Матфея: «...он не обмолвился ни единым словом о своей первой встрече с Иисусом и о дальнейшей своей деятельности» (с. 20).

В СССР трудно достать Евангелие. Пользуясь этим, Ленцман обманывает читателя, полагая, что тот может не помнить, что Апостол Матфей пишет: «...Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним» (Мф 9, 9). Евангелисты очень мало сообщают о жизни Спасителя до его выхода к людям, и странно было бы, если бы Матфей дополнил Евангелие рассказом о своей деятельности.

Прибегает Ленцман и к недобросовестному цитированию. Например, в подтверждение мысли, что «иногда полемика между апостолами в посланиях принимала весьма резкую форму», он приводит следующие слова Апостола Петра: «...во всех посланиях, в которых есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают». Но этим словам предшествует: «...и долготерпение Господа нашего почитайте спасением, как и возлюбленный брат наш Павел, по данной ему премудрости, написал вам, как он говорит об этом и во всех посланиях...» (2 Петр 3, 15—16). Полный текст цитаты показывает, что Апостол Петр убеждает паству в том, что «долготерпение Господа» следует почитать спасением, и опирается на премудрость возлюбленного брата Павла, обращая внимание на трудные для познания места, требующие большой высоты духа. Ничего обидного в этих словах для Апостола Павла не содержится.

Ленцман опирается на «метод совместного обозрения» и подсчитывает совпадения в текстах, пропуски, повторение слов и т.д. Так, он сравнивает два евангельских стиха, Мк 7, 24—30 и Мф 15, 21—28, решив доказать, что один евангелист списал у другого и, поскольку существует разная интерпретация, Евангелие не богодухновенно. Можно подумать, что речь идет о сличении полицейских протоколов одного и того же происшествия. Хотя в этом случае полицейские понимают, что расхождения у очевидцев неизбежны, если они не сговорившиеся обманщики.

Каждый свидетель общественного служения Спасителя отмечал то, что ему казалось наиболее важным, дополнял упущенное другими. Для ученого непростительно обращать внимание на ничтожные расхождения и заниматься ловлей блох, от которой исчезает великий смысл событий и мудрость идей.

Ленцман обосновывает, подобно другим мифологистам, необходимость источника Q, из которого черпали первый и третий евангелисты (с. 32). В России неграмотные приказчики хранили в голове торговые операции за целый год и в состоянии были отчитаться с точностью до копейки. В Индии по памяти передавали из поколения в поколение Веды, талмудисты знали наизусть Пятикнижие Моисеево. Почему же надо сомневаться в возможности удержания в памяти ярких событий евангелистами? Спаситель учил народ не в одном месте. Он передвигался по стране, и состав слушателей менялся. Он не обязательно должен был повторять свои поучения в одних и тех же выражениях. Разным Апостолам врезалось в память поучение в разной словесной форме, а иногда и одинаковой. Источник Q для этого не требовался.

Один из примеров разночтений Евангелия, которые приводит Ленцман (с. 106): «У Матфея проповедь (Нагорная. — Д. П.) произносится на горе (Мф 5, 1; 8, 1), а у Луки — на ровном месте — (Лк 6, 17)», разобран в «Теории густот» (гл. 28, 9).

Приведенные главы из работы «Пустота безбожия» позволят читателю судить об уровне антирелигиозной пропаганды в СССР. Поэтому борцы с безбожием в СССР должны разоблачать отсутствие логики, незнание богословия и открытий современной науки в антирелигиозных работах.

В писаниях разного характера и давности у авторов разной ориентации можно найти убедительные для массового читателя аргументы в пользу безбожия, которые следует опровергать с позиций науки и здравого смысла в зависимости от каждого конкретного случая. При этом разбивать доводы врагов религии возможно, пользуясь их же арсеналом*.

Иногда в критическом замечании безбожника содержится скрытый вопрос, отражающий мучительные поиски Истины, на который следует терпеливо ответить.

Наиболее удачные разборы аргументов безбожия должны быть изданы в виде специальных справочников.

* Например, попросить безбожников доказать на уровне современной научной мысли возникновение мира и жизни из неуправляемого движения материи.