О невозможности доказательства бытия Бога Кантом, справедливо ли это доказательство в XX веке

* Статья опубликована после смерти Д. Панина в журнале «Вестник рус¬ского христианского движения» (Париж, 1987. № 151).

В этом году наступает двухсотлетняя годовщина (1787—1987) воздействия на умы главного произведения Канта**.

** И. Кант. Критика чистого разума (1787). СПб., 1902. Изд. Попова.

1. О «вещи в себе»

«Вещь в себе» Канта справедлива лишь в обывательском смысле. Для хозяйки стол — предмет на четырех ножках, вокруг которого собирается семья за обедом. Что представляют собой физическое строение молекул, химический состав древесины и прочее — хозяйке неизвестно и ее не занимает. Для нее стол — это вещь в себе, то есть нечто ясное в его повседневном употреблении и невесомое по своей сущности.

«Вещь в себе» в философском смысле свидетельствует об узости взглядов Канта. Увы, он находился на незримом поводу у французских «просветителей» и опасался их окрика. Отсюда, вероятно, и происходит его боязнь стать на позицию творческого возникновения мира.

Для Творца и для тех, кто способен постичь проект вещи, она как «вещь в себе» не существует. Уместно предложить следующее определение вещи: сгущение субстанции пустоты согласно проекту Творца (гл. 1—7). Вопрос заключается во всемерном расширении способности и возможности познания.

2. Уровень познаний Канта при решении им вопроса «о невозможности онтологического, космологического и физико-телеологического доказательства бытия Бога»

Доводам Канта присущи следующие особенности:

— уровень самих доказательств схоластов, Декарта, Лейбница, которые он суммарно опровергает в своей критике;

— ограниченные научные достижения XVIII века. Для него и его современников листок, сорванный с дерева, скрывал все тайны своей жизнедеятельности. Он трогал лишь своим внешним узором, живописными прожилками, причудливыми ворсинками (даже устьица, коими лист совершает газообмен, еще не были осознаны).

Ослепительные горизонты открыла лишь микробиология XX века, когда перед восхищенными взорами ученых предстали изумительные комбинаты (как бы серии взаимосвязанных заводов) по производству белков в микроскопических объемах. Не менее поразительны сложность и согласованность работы тончайших механизмов репликации, ассимиляции, выделения, регулирования...

В те времена были фантастические представления о наследственности благоприобретенных признаков, и лишь труды Менделя, Де Фриза, Вейсмана, Моргана и открытие Уотсона и Крика наконец-то обнаружили и окончательно установили причины наследственности. Это было время, когда бескрайний детерминизм был в зените и подминал под себя верные ростки мыслей. Требовались открытия квантовой механики, дабы ниспровергнуть этот кумир позитивизма. Кант находился под идеологическим террором французских «просветителей», которые высмеивали Бога как волшебника с магической палочкой, веру в Бога — как признак отсталости и суеверия, а духовенство — как шайку обманщиков. Поэтому открыто Кант не только не защищал Бога, а своей «невозможностью доказательства бытия Бога» лил воду на мельницу безбожников.

Если Кант и верил в существование Бога, то лишь как в над-мирную величину, не связанную с творческими свершениями. Отсюда и происходит «вещь в себе». О том, что Творец выражает себя через универсальные законы мироздания, Канту было неведомо.

Упор на метафизику в противовес реальному миру привел Канта к катастрофическому непониманию природы пространства, времени, а следовательно, и движения.

3. Провал безбожия

В XVIII веке безбожники высмеивали, клеветали, выискивали противоречия (как правило, мнимые) в Священном Писании, противопоставляли науку своего времени религии, полагали себя мудрецами, а верующих в Бога — стадом отсталых святош. При том уровне науки они были почти неуязвимы: мол, скептики, верить таких не заставишь! Так продолжалось долго. Но в XX веке шаткая опора безбожия рухнула. В своем верхоглядстве и легкомыслии безбожники полагали, что наука в достаточной мере поддерживает их бредовые домыслы. Но именно точная наука и нанесла смертельный удар безбожному взгляду на мир. Тут-то и обнаружилась пустота безбожия, ибо высмеивать — это одно, а давать объяснения мироздания и эволюции мира — совсем другое. Кольцо вокруг безбожной концепции начало сжиматься уже в XIX веке. Отрицая творческое возникновение мира, безбожники решили спрятаться за воображаемую вечность во времени и бесконечность в пространстве физического мира. Но не тут-то было: наука доказала, что возраст физического мира не превосходит пятнадцати миллиардов лет, а размеры его пространства ограниченны. Согласно астрономии, радиус обозреваемой вселенной R = 1016 метров. Общая теория относительности дает уравнение для определения радиуса вселенной (в зависимости от плотности в ней масс небесных тел), а Теория густот (гл. 3) доказывает, что физическое пространство должно быть ограниченным, то есть замкнутым.

От вечно существующей вселенной безбожие вынуждено было ринуться в сторону возникновения мира из случайных столкновений частиц (неведомо как возникших!). Но и тут с помощью теории вероятности лазейка была навсегда захлопнута. Молекула белка не могла образоваться при случайных столкновениях своих элементов, даже если допустить, что атомы и элементарные частицы уже существуют. «Выдающиеся события с достаточно слабой степенью вероятности не могут произойти» (закон Бореля). Установленный Эмилем Борелем порог абсолютной космической невозможности (10-200) позволяет достоверно утверждать, что за несколько миллиардов лет во вселенной не могло произойти никакого выдающегося события какой бы то ни было природы, вероятность которого была бы меньше указанного числа*.

Доктор Шрамм доказывает невероятность возникновения биологических структур на следующем примере: «Рибонуклеиновая кислота (РНК) вируса табачной мозаики (ВТМ) содержит 6000 нуклеотидов. Вероятность образования специфической молекулы РНК благодаря случайной комбинации четырех нуклеотидов ¼6000 = 10-3613. Поскольку принято считать массу вселенной равной 1080 протонам, то практически невозможно за 1010 лет (возраст физического мира) получить рибонуклеиновую кислоту, даже если бы весь мир состоял из реагирующей смеси нуклеотидов»**. А главное, что вероятность образования специфической молекулы, вычисленная Шраммом, неизмеримо меньше вышеуказанного порога абсолютной космической невозможности (10-3613 << 10-200). Таким образом, невозможно создать молекулу РНК посредством случайной комбинации ее составных частей.

* G. Salet. Hasard et certitude. Paris, ed. Saint-Edme, 1972. P. 99.
** The Origins of Prebiological Systems. N.Y. Ed. Fox, 1965.

В той же мере не обоснована вероятность случайного происхождения исходных частиц, каждая из которых представляет собой чудо инженерного гения. А ведь из них образованы атомы, из которых составлены нуклеотиды, необходимые для возникновения молекулы РНК.

Для образования физического мира и его дальнейшего развития требовался особый творческий центр и источник энергии. Согласно универсальным законам природы, такой центр отсутствует в физическом мире, и Творческий Разум, создавший вселенную, находится за ее пределами.

Ученый Джеймс Коппедж* рассчитал вероятность случайного формирования одной молекулы белка. Препятствие к возникновению: 10161 против 1 с вероятностью возникновения 1 на 10119819. Следовательно, при самых благоприятных условиях потребовалось бы 10119848 лет (это-то при возрасте Земли всего 1015 миллиардов лет!).

* Evolution: possible or impossible? Zonderwan, 1973. P. 95—115.

Не менее важный провал потерпела ведущая доктрина безбожия — марксизм. Уже самому Карлу Марксу пришлось забраковать так называемую вульгарную материю (то есть именно то, что обладает физическими свойствами и обычно считалось материей), поскольку невозможность опереть на нее безбожие стала очевидной еще в середине XIX века. Вместо нее Маркс ввел так называемую диалектическую материю (по существу — абсолютный Дух Гегеля под другим названием). Эта подмена привела к провалу материализма и всех его «научных» претензий. В «Постулатах марксизма и законах природы» было доказано, что «диалектической материи» в природе не существует, а представляет она собой идею, лишенную вещности, не способную вступать в единства с вещами физического мира. Она есть синоним объективной реальности, которой произвольно приписаны фантастические свойства вечного движения и саморазвития. Так возник материализм без материи, а безбожие стало противопоставлять Богу метафизическую идею, в природе физического мира не существующую. Таким путем безбожие с воображаемой опорой на науку докатилось до диавольского протеста. Вот почему воинствующее безбожие ведет к диаволочеловечеству, чему XX век дает яркое свидетельство.

Провалы преследовали объяснения безбожников на всех направлениях. Стремясь объяснить процесс эволюции, они приписали своей выдуманной материи атрибут саморазвития, то есть самопроизвольного превращения простейших в более сложные и совершенные виды. Эта уловка категорически отбрасывается законом движения вещей и вторым законом термодинамики. Эволюция могла быть только творческой (гл. 20), все самопроизвольные процессы связаны с ростом энтропии.

Оказалось, что доктрина безбожия не понимает краеугольных величин мира: пространства, времени, движения.

Еще более нелегко обстоит с проблемой сознания, где доктрина окончательно запуталась.
С треском провалилось объяснение химического происхождения жизни.

Объяснение происхождения человека от обезьяны, которая (не имея сознания!) вдруг начала трудиться, годится лишь для умалишенных.

Так же ничего не получилось с суррогатом души в виде условных рефлексов Павлова.
Все вместе завершило зияющий провал безбожной идеи. Безбожие оказалось бессильно предложить концепцию, которая могла бы противостоять творческому образованию и преобразованию вселенной. Отсюда невозможно требовать от доктрины безбожия научно обоснованных объяснений главных, краеугольных вопросов мироздания и защиты их на должном уровне. Такие объяснения в корне противоречили бы природе вещей, а потому они не существуют и невозможны. Организованное безбожие в XX веке затратило миллиарды на поиски подмен, но ничего не получилось, и осталось оно у разбитого корыта. Признать свое поражение — не в натуре безбожников. Поэтому продолжение знакомой линии наглого внушения и обмана сводит доктрину безбожия на уровень ниже партийной идеологии, непосредственно в плоскость шарлатанства и очковтирательства. С другой стороны, рядовых, мирно настроенных атеистов следует рассматривать как заблудших братьев и оказывать им всемерную помощь.

Итак, научные и отчасти философские достижения XX века позволяют утверждать творческий характер мироздания и главных вех его развития. Наконец-то эта важнейшая проблема оказалась научно доказанной. А отсюда следует и главный вывод: НЕОБХОДИМОСТЬ ТВОРЦА.

Таким образом, два века работы ученых (среди которых было много позитивистов, агностиков и атеистов) привели к замечательному итогу:

— И универсальные законы природы, и основополагающие принципы, и данные точных наук требуют творческого возникновения вселенной. Иначе она возникнуть не могла.

— Окончательный провал безбожной доктрины, разоблачение ее пустоты и пороков, ниспровержение всех претензий на научность.

Доказательства сложились из упорных поисков истины лучших мыслителей века. В нашем изложении это приобрело характер доказательства от противного, что соответствует действительности лишь в малой мере. Но важен итог: он получен и строго обоснован.

В век квантовой механики, теории относительности и механики на квантовом уровне (как в макромире, так и в податомных сферах) было бы неудивительным получение доказательств, основанных на принципе неопределенности Гейзенберга, правиле дополнительности Бора, через идею виртуальных частиц или путем расширения идеи волновой функции (у) Шрёдингера (или уравнения Клейна — Гордона), квадрат которой (у2) представляет вероятность сложных явлений. Приложение такого арсенала в наш век не было бы удивительным. Однако поразительная вещь: во всех вышеуказанных и многих менее существенных обстоятельствах вопрос о необходимости творческого начала и невозможности его отсутствия был столь очевидным, а доказательства столь убедительными, что применение указанного арсенала представляло собой лишь очевидные детали процессов, а не проблемные узловые точки.

Большинство вопросов решалось даже a posteriori на основе накопленных данных, опыта, теории вероятности, статистики.

Применить рассуждения a priori было необходимо лишь к существу главной проблемы (согласно Канту, они должны были быть приложимы к явлениям универсальным и необходимым).

Потребуется еще пара десятилетий, чтобы данный краеугольный вывод прочно вошел в сознание ведущих людей века. Но это совершенно неизбежно, и песенка идеологии безбожия спета. Отметим, что агрессивное безбожие само оказалось собственным могильщиком, а ниспровержение его несусветных небылиц способствовало верному философскому взгляду на мир.

4. О ниспровержении Кантом онтологического и космологического доказательства бытия Бога

Прежде всего поражает слабость самого доказательства. Кант разбирает таким образом: «Бог всемогущ» (это в смысле Бог — субъект, всемогущ — предикат)*. Если доказано, что Бог существует, то и данный предикат существует. Перепишем фразу: «Бог есть всемогущ». Слово «есть» предикатом не является, и из него вовсе не следует, что Бог есть, то есть существует (Кант считает «есть» логической связкой).
Добавим, что слово «существует» в ряде случаев становится предикатом. Так, в примере Канта: «100 существующих талеров и 100 воображаемых» (то есть как деньги не существующих). Здесь предикат «существует» имеет решающее для собственника денег значение, ибо определяет для хозяина их ценность, что может быть легко обнаружено и доказано.

Но в случае Бога предикат «существует» отсутствует. То, что Бог существует, подлежит онтологическому доказательству.

«Вы представляете, как фактическое доказательство того, что есть только одно, и притом только это понятие, небытие которого или отрицание его предмета противоречиво в себе самом, и что это понятие о всереальнейшем существе. Оно, говорите вы, имеет всю реальность, и поэтому вы вправе признать такое существо возможным (но произвольное, хотя и не противоречащее себе, понятие еще далеко не доказывает возможности предмета)... А это доказательство... всегда основывается на принципе возможного опыта, а не на основоположении анализа...»** И далее: «...признак возможности синтетического познания всегда надо искать только в опыте, к которому предмет идеи отношения иметь не может, и знаменитый Лейбниц далеко не сделал того, что он надеялся сделать, а именно видеть a priori возможность такого идеального существа»***. Кант справедливо указывает, что слово «существование» в данном случае предикатом не является, отсюда бытие Бога таким путем не доказывается. Далее Кант справедливо сводит неудачу космологического доказательства к неудаче онтологического доказательства.

* Предикат: во всех высказываниях, где можно различить то, о чем говорят и что утверждают или оспаривают, первое есть субъект, а второе — предикат (P. Lalande. Vocabulaire de la Philosophie. Paris, 1976. P. 811).
**И. Кант. Критика чистого разума. С. 422.
* Там же. С. 426.

В ходе рассуждений, а затем при переходе к рассмотрению физико-телеологического доказательства Кант попал в тиски собственных взглядов. С одной стороны, как это следует из обоих вышеприведенных центральных мест в оценке онтологического доказательства, он указывает на решающее значение опыта. С другой стороны, подчеркивает, что «предмет идеи отношения (к опыту. — Д. П.) иметь не может», а требует онтологического доказательства путем a priori. Кант стоит на том, что a priori означает познание, которое, безусловно, не зависит ни от какого опыта (ему противопоставляется эмпирическое познание a posteriori, то есть посредством опыта)**.

В наш век Кант оставил бы такую точку зрения, ибо она в корне противоречит всем достижениям квантовой механики как ведущей дисциплины века. В ней детали тончайших опытов воспринимаются высшими гармониками мысли (в принятой нами терминологии — путем изощренной интуиции, которая всегда лежала и лежит в основе познания a priori).

Разлитая в мире целесообразность, ряд уже обнаруженных законов природы, явная финальность в развитии живых существ умерили категоричность Канта при обсуждении физико-телеологического доказательства. Доказательство существования цели Кант исследует с большим вниманием, и он согласен, что «в лучшем случае оно доказывает (наличие. — Д. П.) только архитектора, а не творца»***. Это замечание следует рассматривать как признание Кантом могучих возможностей физико-телеологического метода, тем более что в данном контексте разница между «архитектором» и «творцом» чисто словесная (при единой сути — созидании).

** Там же. С. 28.
*** Там же. С. 443.

5. О справедливости современного онтологического доказательства бытия Бога (на основе физико-телеологического доказательства)

I. Существование физического мира не подлежит сомнению. Физический мир есть субъект, его существование является предикатом.

II. Спорным является качество этого предиката:

№ 1 — Физический мир существует благодаря творческим воздействиям.

№ 2 — Физический мир существует благодаря саморазвитию (№ 3 — физический мир вечен — сводится к № 2).

III. Достижения точных наук в вопросах существования, то есть возникновения и развития, физического мира доказывают:

— полную невозможность предиката № 2, то есть исключение саморазвития)*;

* Творческие густоты с необходимыми свойствами для возникновения и развития физического мира в нем отсутствуют. Их наличие аннулировало бы универсальные законы природы. Термин саморазвития требует проявления в небытии исходных частиц с объяснением их возникновения, а также наличия сил, энергии и их сверхгениального использования. Допущение этих и многих других условий отпадает из-за вздорности самого предположения.

— подтверждение предиката № 1, то есть творческий путь возникновения и развития физического мира как единственно возможный.

Таким образом доказан предикат № 1, а предикат № 2 отброшен как невозможный.

IV. Предикат № 1 принадлежит физическому миру и одновременно определяет предикат субъекта в виде надмирной густоты, способной на все необходимые творческие свершения. Таким путем воздействие Творца строго установлено. Главные необходимые для создания физического мира свойства его суть: всевидение, всемогущество, вездесущность. Остальные свойства Творца получаем из Божественных откровений.

V. Таким сложным путем абсолютная необходимость Творца доказана. Для монотеистических религий Творец является Богом. Отсюда: данное онтологическое доказательство на основе физико-телеологического доказательства бытия Бога действительно в полном объеме.

Заметим, что Кант по предъявлении ему этого доказательства обязан был бы с ним согласиться на основании следующей мысли: «Поэтому я утверждаю, что физико-телеологическое доказательство само по себе не может доказать существование высшего существа, но всегда должно предоставить онтологическому... восполнить этот недостаток»*. Нам удалось сделать то, на чем настаивал Кант.

* И. Кант. Критика чистого разума. С. 441—442.

6. Некоторые изъяны в мировоззрении Канта

В рассмотренном вопросе главным изъяном Канта является невозможность сочетания мышления a priori с эмпирическими данными опыта. А на этом фундаменте стоят все ведущие дисциплины точных наук. Закончим это рассмотрение кратким перечнем недоработок в гносеологических и онтологических взглядах Канта.

С крупной его ошибки в вопросе «вещи в себе» мы начали наш обзор. Но еще более крупную ошибку совершил Кант в вопросе пространства и времени. По Канту, пространство не есть реальность, независимая от человека, а структура нашей внешней восприимчивости, форма a priori, в которую вливаются впечатления внешнего мира. Время также для Канта не представляет собой ни реальности в себе, ни независимой от нас системы; оно — структура, форма a priori нашего внутреннего сознания. Поскольку человек находится в постоянном общении с пространством и временем, пребывать непрерывно в напряжении ума, отвечающем состоянию их постижения a priori, не представляется возможным, ибо это потребовало бы непрестанной работы разума, направленной исключительно на воссоздание ощущений пространства и времени. Но у Канта разум (в отличие от рассудка) выполняет a priori наиболее сложную работу, создавая принципы, ноумены и трансцендентальные идеи. Возложить эту работу на рассудок невозможно, так как он приходит к выводам лишь путем логических рассуждений, а человек воспринимает пространство и время как ощущения.

Беда Канта и всех его современников в том, что они не имели представления о природе пространства, времени и движения, благодаря чему спекуляции на их счет предполагались вполне дозволенными. А такая вольность даром не проходит: позднее приходится расплачиваться качеством своих построений.

В главе 25 «Теории густот» рассматривается ряд второстепенных огрехов Канта: в вопросах категории, феномена, идеи, интуиции (то только чувственной, то сверхчувственной) и т.д. Давать оценку Канта как мыслителя и моралиста не входит в мою задачу. Удивительно было, что свой вердикт о невозможности доказательства бытия Бога он считал окончательным.