О любви и ненависти

1. Вторая заповедь христианского вероучения, подобная главной заповеди Христа («возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душой твоею, и всем разумением твоим» — Мф 22, 37), «...возлюби ближнего твоего, как самого себя (Лев 19, 18; Мф 22, 39), становится гораздо более понятной, если под «ближним» и «самим собой» иметь в виду созидателей, связанных условиями или узами жизни. Для полноценного созидателя естественно стараться:

— образовать крепкую, дружную семью, чьих членов связывает обоюдная любовь;

— хорошо воспитать своих детей, окружив их, следовательно, требовательной любовью;

— иметь успех и удачу в своем деле, для чего требуется любить свою профессию и стремиться к совершенству;

— быть достойным гражданином, что означает любить свою страну, свой народ (и прекрасно, если верховный правитель вызывает тоже чувство любви);

— быть верным сыном Церкви, что означает любить церковную жизнь с ее богослужениями и с любовью в сердце исполнять требования вероучения.

Таким образом, в положительном поле, то есть в среде полноценных созидателей, проявление любви — вполне естественное и широко распространенное чувство. Могу лишь пожелать своим ближним того же, чего желаю себе самому: проявлять как можно больше любви к окружающим нас созидателям.

Если один из созидателей по роду своих занятий мой конкурент, то есть мешает моему делу, то мы должны честно бороться друг с другом, без злобы, зависти, мстительности. В положительном поле вполне возможно этого достичь. Более того, убедившись в том, что нравственный уровень соперника не уступает моему, а может быть, его и превосходит, в случае поражения я вполне могу сохранить к нему чувства уважения и дружелюбия. Насильно человека не полюбишь, но если в твоем сердце нет к нему ненависти, то же чувство возможно и в сердце противника. А это нас приближает к состоянию «возлюби!». Труднее, когда мы домогаемся любви одной и той же женщины. В самом положительном поле (и вполне признавая высокие качества друг друга) между соперниками возможен поединок, но не убийство из-за угла и не клевета.

Итак, в случае борьбы между созидателями-христианами каждому из них следует подавлять и искоренять в себе низменные чувства к своему сопернику. Ибо эти чувства мешают образованию полноценной личности созидателя. Созидатель вправе, по-хорошему, быть довольным своей честностью, добросовестностью, терпением, спокойствием, стойкостью, надежностью, добротой, справедливостью. При этом низменные чувства, как помехи достижения высоких качеств души, должны быть в самом человеке предметом его презрения и ненависти. В такой же мере созидатель должен ненавидеть грех (особенно гордость, зависть, предательство), пороки, проявление собственной слабости и недомыслия.

2. Подлинный разрушитель не обладает высокими качествами души или имеет нечто с ними сходное в зачаточном состоянии. Зато в его природе преобладают низменные свойства, и он мастерски ими владеет. Поэтому объединения разрушителей, представляющие собой отрицательное поле*, построены на взаимной ненависти, подозрительности, шпионаже и терроре. Эти качества во всем блеске выходят наружу после захвата власти разрушителями, и они начинают истреблять друг друга.

* Объединение вокруг безбожных и античеловеческих идей представляет собой отрицательное поле. Результат воздействия этих идей на общество тем губительней, чем лучше организованы эти объединения и чем больше в них фанатичных и сильных членов. Примером таких объединений служат коммунистическая и национал-социалистическая партии. — Примеч. автора.

Подлинный разрушитель представляет опасность для положительного поля, состоящего из созидателей. Для него высокие качества души и требования христианской морали — предмет ненависти, насмешек, ожесточения. Он отрицает и отбрасывает эти требования как «буржуазную мораль», противопоставляя ей свой абсолютный аморализм под названием революционной или классовой морали.

Таким образом, подлинный разрушитель терпим в положительном поле, лишь пока он словами и делами не нарушает законы и конституцию Общества созидателей. В противном случае каждый разрушитель представляет собой очаг разложения.

Поскольку христианин должен ненавидеть в себе самом все греховное, низменное, порочное, нет у него основания относиться иначе к проявлению этих свойств другим лицом, и в первую очередь разрушителем, в состоянии совершения им преступных действий. Между этими двумя позициями разрушителя очень трудно провести грань. Человек и его действия оказываются слиты, и, относясь с ненавистью к преступлениям разрушителя (особенно если они нас непосредственно касаются), мы переносим это чувство на него самого, сеющего вокруг себя зло.

Но Священное Писание говорит: «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин 3, 15).

Христианское вероучение требует относиться к «брату» и «ближнему» следующим образом: «...возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф 22, 39); «Если же согрешит против тебя брат твой, выговори ему; и если покается, прости ему» (Лк 17, 3). Если созидатель созидателю «брат» и «ближний», то отношения между созидателями представляются вполне правильными и ненависть между ними устранима без особого труда. Если ненависть живет в сердце твоем, значит, ты даешь ей волю, ты ее культивируешь, а не подавляешь. А когда ненависть изгнана из сердца, вполне возможно покаяться и простить. И тогда два шага до «возлюби!».

Громадная трудность завета «Любите врагов ваших» (Мф 5, 44) подчеркивается четырьмя стихами ниже: «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мф 5, 48). Восприятие разрушителя, нападающего на мирного созидателя, как врага, законно. И сложная задача созидателя сводится к тому, чтобы:

— обратить, если время столкновения позволяет, врага в брата или ближнего и соответственно к нему относиться;

— используя свои трансфизические возможности, развить свой дух до уровня, когда становится возможной победа над врагом;

— когда обстоятельства непреклонно того требуют, реализовать немедленно завет: «Нет большей любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин 15, 13).

Сложность христианского вероучения — в наложении двух главных уровней христианина:

— одного, на котором выполнимы требования к рядовым верующим;

— другого, очень сложного и трудного, требующего высокого христианского развития от верующего (см. Приложение II к гл. 6).

Если бы не произошло разделение Церквей, христианский мир приближался бы к Царству Божию на Земле и многие христиане овладели бы вершинами вероучения. При этом из отношений между такими людьми была бы изгнана ненависть и их высокое состояние духа, вероятно, было бы связано с обретением неких способностей типа телекинеза*, позволяющих обезвредить преступника в миг его нападения. Увы, мы находимся еще на низкой ступени христианского развития и поэтому при нападении преступника на нас самих или наших близких полагаемся на свои моральные и физические силы. Отсюда вполне возможна вспышка ненависти к врагу, и ее следует рассматривать как дань нашей отсталости. Но целиком в нашей власти в остальное время подавить в себе чувство ненависти к врагу, заменить его презрением. Ненависть следует преобразовать в осмысление нависшей угрозы, в обретение спокойствия и хладнокровия, в поиски достойного выхода, чему резкое чувство ненависти будет помехой.

* См.: Теория густот. Гл. 22, § 10 (т. 2).

У многих из моего поколения Сталин вызывал, безусловно, чувство ненависти. Это чувство обжигало при совершении им очередного людоедства, в остальное же время мы пребывали в состоянии отчужденности к нему, старались о нем не думать, либо возмущались им, осуждали и высмеивали его. По рассказам солдат и офицеров, участников Первой мировой войны, выходит, что в окопах отношение их к немцам было сдержанное; ненависть возникала в ходе штыковых атак и немецких нападений с газами и огнеметами.
Главная опасность ненависти для человека — когда она длительное время в нем клокочет и давит на его поведение. Поэтому следует избегать этого чувства и заменять его спокойным, хладнокровным, вдумчивым отношением к ближнему, поисками достойных и действенных средств борьбы и взаимоотношений в совместной жизни.

3. Для созидателя разрушительные действия допустимы в редких случаях:

— в поединке или на войне за правое дело (или на войне, где призван по мобилизации) он при самозащите может убить или ранить врага;

— в честной борьбе двух конкурентов-созидателей, когда один побеждает другого, то есть разрушает дело противника (или наносит ему ущерб) и укрепляет свое. Победитель при этом остается созидателем, если победил созиданием благодаря изделиям лучшего качества, или более дешевым, или при других лучших условиях продажи. Тот же, кто одержал верх с помощью махинаций, поджога, убийства, — преступник, ибо такие разрушительные действия представляют собой уголовные преступления;

— в нелицеприятной исчерпывающей критике предложения своего союзника, способствующей очищению от ошибочного и незрелого. Если же союзник не дает печатать своего союзника, срывает обсуждение его предложений, замалчивает его, клеветнически марает его доброе имя и изгоняет его со страниц печати, то его действия вскрывают разрушительные повадки. Такие действия вольно или невольно смыкаются с действиями и целями общего врага, поскольку отводят от него удар. В этом случае позволивший это себе «союзник» становится предателем общего дела и пособником врага.

4. Ужасный опыт созидателей к концу XX века позволяет нам сделать некоторые выводы и дать советы:

— Разрушители всех мастей — злейшие враги созидателей. Они стремятся нас обмануть, захватить с нашей помощью власть, чтобы потом истребить всех, кто им кажется опасным, а остальных превратить в своих рабов.

— Власть в руках созидателей при всех своих недостатках человечна, поддерживает цели нормального развития, препятствует анархии, террору, преступлениям. Созидатели сумеют ликвидировать ее недочеты.

— В основу общества созидателей положен принцип: все для созидателей и против разрушителей.

— Разрушитель может жить в нашей среде, пока он не обнаруживает в словах и делах своей разрушительной сущности, то есть пока не нарушает наши законы.

— Подлинный созидатель должен быть знатоком своего маленького или большого дела, профессии, ремесла. Поэтому следует с детства воспитывать в человеке глубокое уважение и любовь к труду, развивать стремление овладеть в совершенстве отраслью дела, которая выпала на его долю. При таком воспитании одновременно развиваются ум, упорство, терпение, добросовестность, честность и ряд других прекрасных качеств. Только из таких знатоков своего дела возможно отобрать людей, облеченных доверием общества.

— Верхоглядство и всезнайство — путь к разрушителям. При отборе людей следует отбросить в сторону дилетантов.

— Следует насаждать вещное* деловое мышление, представляющее собой основу здравого смысла. Отличиться можно на своем поприще или при благородной поддержке общего дела, не стремясь пустить пыль в глаза или оригинальничать, опровергая общепринятые истины. Открытия и изобретения приносят пользу в науке и технике, ибо там хорошо работают «сита», не пропускающие все ошибочное и незрелое. В областях, где вред от ошибок может быть значительным, допустимы лишь знатоки, чувствующие призвание к этим областям. Их работа требует всестороннего, тщательного, неторопливого изучения предмета, и окончательные выводы должны быть опубликованы с разрешения соответствующего центра мысли.

* См.: Теория густот. Гл. 24 (т. 2).

— Глава государства, Церковь, конституция общества представляют собой линию высокого напряжения. Глумливое или неуважительное к ним отношение чревато опасностью.

— Правительство не должно ослаблять борьбу с преступностью, в том числе с наркоманией, и с тяжким пороком людским — пьянством. Исполнительная власть и суды в целях защиты жертв должны рассматривать преступников как врагов общества.

5. Созидатели в борьбе за независимость и свое общество руководствуются следующими правилами и соображениями:

— лучше сейчас, чем из катакомб;

— что хорошо, то хорошо, что плохо, то плохо;

— привлекать, но не насилуя волю;

— не сдаваться, ибо нет безнадежных положений;

— не откладывать, а приводить в исполнение созревшие решения;

— на законное — по закону, на удар — удар;

— жесткая оценка вместо любезностей (сфера плюрализма — ресторан или варьете).