Мир-маятник и люди доброй воли

Думаю, что моя идея мира-маятника правильная. Весь этот распад, развал душ, декаданс — следствие того, что маятник латинских в основном цивилизаций подходит к концу. Если бы эти цивилизации развивались, как раньше, по отдельности, то уже ничем не спасти бы их. Ни Францию, ни Италию, ни Испанию, ни, пожалуй, Германию. Англия помоложе, но тоже, в общем, недалеко от них ушла. Счастье, что теперь мир — это маятник, в котором все страны перемешались. Мировые войны, череда страшных событий, возникновение сверхдержав, их влияние — все это привело к тому, что мир-маятник теперь единый. Каждая цивилизация, каждый народ не имеют своего маятника. Да, существует самобытный народ, но вместе с тем теперь все народы как единый маятник движутся к крайней точке. И сейчас мы к ней приближаемся. Об этом говорят признаки развала, распада душ, потери веры. И те, кто ходит в церковь, не всегда верующие. Я знаю, что такое настоящие верующие. Помню по двадцатым, да и по тридцатым годам, по катакомбной Церкви. Вера — другое. Свою веру знаю. В лагерях знаю, как люди верили. А это что ж! Пришел господин в храм, посидел на стульчике (кстати сказать, в католических церквах сидят), несколько раз приподнялся, перекрестился раза три-четыре за обедню, потом скушал облаточку, и ладно. Исповедоваться не надо. Упростили католики все до предела. Марксизм в таком распространении, а ему не могут ничего противопоставить. Это признак распада. Этому нельзя дать никаких логических объяснений, вроде того, что в детстве марксизму научили. Мало ли какой дури меня в детстве научили: уличным мальчишкой был, даже воровал одно время. С меня все это стряхнулось. Научили — отучился. Эка важность от марксизма отучиться, имей только желание.

Цивилизация гибнет. Но огромный мир-маятник состоит из народов разных возрастов. Русским — тысяча лет, французам, итальянцам — две почти тысячи лет, на тыщу лет нас старше, англичанам, которые из разных народов слепились, допустим, полторы тысячи лет, норвежцам тоже, можно считать, тысяча лет, полякам — тысяча лет, венграм — полторы тысячи, американцам триста лет. Это все-таки молодые нации с разным духовным здоровьем, далекие еще от своей крайней критической точки и могущие влиять, воздействовать в положительную сторону на мир-маятник. Мир-маятник может не остановиться. Молодые цивилизации могут дать достаточное количество людей доброй воли для того, чтобы мир-маятник не остановился. Вот в чем моя идея. Настаиваю, что она правильная. Но для этого нужны условия, нужны Церкви, которые должны этих людей мобилизовать. Церкви — слабые, в состоянии распада. Они находятся главным образом в старых цивилизациях. В новых цивилизациях настоящих церквей почти нет. Была наша православная Церковь — ее растерзали, разгромили, теперь она мало что из себя представляет. Вот какая страшная вещь.

В мире-маятнике с одной стороны — древние цивилизации, как китайцы, вьетнамцы, с другой стороны — русские, поляки. Страдание может омолодить, оживить старые расы, старые цивилизации. Во всяком случае, омоложение тех народов, которые много страдали, вытерпели, послужит толчком, даст понять, что надо приносить себя в жертву, направит на путь создания людей доброй воли, рыцарей духа.

Итак, думаю, что мир-маятник не остановится в силу того, что:

— во-первых, сейчас он представляет единую семью всех народов. А раз так, то есть много молодых сравнительно наций, свежих сил, еще не сгнивших, час которых еще не пришел, еще достаточно далеких от старческой немощи;

— во-вторых, треть человечества находится в состоянии черных страданий. Поэтому страдание должно оживить, должно вдохнуть духовные силы.

Для нас безразлично, заполнят ряды людей доброй воли китайцы или вьетнамцы, способные пойти на жертву. Нам как раз нужно из всех цивилизаций набрать людей доброй воли и организовать этический контроль. Иначе ничего не выйдет. Без этического контроля — все пропало.

На рынке, к примеру, часто обсчитывают. На себе испытал. Нехороший это признак. Разве рыночный торговец в бедственном положении? У Франции за двадцать пять лет в три раза состояние увеличилось. А был бы этический контроль, можно было бы с этим покончить очень просто. Приходит контролер, проверяет одного, другого торгаша. Штраф накладывает хороший, второй раз еще крепче, а третий раз такой, что он разорится. Не хочешь быть честным, будешь бедным. Когда человек пройдет через бедность, тогда, может быть, осознает, что лучше быть честным, и перестанет воровать. Без этического контроля невозможно наладить жизнь. Без участия благородного начала души все скатится в энтропийную бездну. Каждый день — как бы цепная реакция: один ворует, другой обманывает, третий тянет, четвертый продает — один хуже другого. И в результате не на что и не на кого опереться — негодяйство сплошное, интриги, люди изолгались. В сегодняшней Франции люди принимают на себя обязательства, если это связано с бизнесом, с карманом или же когда кого-то на обед надо пригласить. Но если кто-то скажет: «Я вам позвоню, обязательно позвоню, книжку пришлю», можете не брать себе в голову — ничего этого не будет. Выполняют обещания в порядке исключения, лгут — в порядке правила. Не знаю, может, получше в Германии: немцы — народ более точный, упорядоченный. Латинские страны вообще вороватые, жуликоватые, но сейчас это все пределы перешло. Ведь это не времена Жиль Блаза*: штаны худые, на заднице заплата — все его состояние. Нет, теперь у всех добра, барахла навалом. На «сольдах»** можно очень дешево одеться, в два-три раза дешевле все купить. Еда не скажу что дешевая, потому что барыги страшно взвинчивают цены. Когда премьер-министр Бар старался унять рост цен, как они с ним боролись! Первые бандиты — мелкие лавочники, но они обвиняют крупных лавочников. Вот и нужен этический контроль. Можно и крупного лавочника нагреть. «Ты за сколько купил у крестьянина, за два франка? А продаешь за десять?» Вот и летит твое заведение. Ты имеешь право нажить, скажем, десять процентов. И для мелких торгашей тоже в пределах десяти процентов. Что для этого нужно? Этический контроль из лучших людей, которых не перекупишь и не испугаешь.

В каждой области жизни можно доказать, что этический контроль совершенно необходим. Сейчас слишком жизнь усложнилась, нельзя ничего пускать на самотек, потому что мораль низкая, церкви в состоянии распада. Раньше этическим контролем была могучая католическая Церковь, да еще католикос*** в Грузии был ее совестью и религиозным сознанием. Сейчас даже у верующего вера какая-то вшивая, паршивая, холодненькая. Церковь, собственно говоря, ничему не учит. Разве это Церковь? Так в школе ученикам говорили, что нехорошо брать чужое, но даже этого не говорят теперь почти никогда. Одним словом, через Церковь уже поздно действовать, через сознание отдельного человека тоже поздно. Только этическим контролем можно еще выровнять положение. Мобилизовать лучших людей — реально. Они есть, их миллионы. Покажи им, расскажи им, убеди их, опиши им Общество Независимых, в котором можно действительно добиться многого. Покажи, что, пока эти проклятые коммунистические режимы существуют, ничего ты не сделаешь...

* Жиль Блаз — герой одноименного романа Лесажа, восходящего к плутовскому роману.
** Распродажа товаров по сниженным ценам.
*** Титул иерарха у несториан, армян, а также православных грузин.

Общество Независимых зацепит население, потому что возможность дать людям огромное богатство привлекает. Но главное, как потом с этим огромным богатством начать новую осцилляцию маятника.

Вчера беседовал с французским инженером Бернаром Аманом. Человек он дельный, знаком с моим предложением. Францию он хорошо знает, работал даже в CGT*. Во Франции эта конфедерация представляет собой коммунистические профсоюзы. Мнение Бернара было мне очень интересно. «В общем все хорошо, — сказал он, — но утопично, нереально извлечение людей доброй воли и их мобилизация, их добровольное принесение себя в жертву. Все люди заняты своим делом, своей семьей, у каждого свои интересы. Главное: они хотят, чтобы их никто не тревожил, чтобы они продолжали жить с комфортом, в довольстве, иметь машину, если надо — вторую, дом, участок земли. С этого их не собьете».

Я ответил ему, что люди доброй воли уже действуют, но многие из них engages**, попали в леваки, что это лучшие люди как коммунистической, так и социалистической партии и всякие активисты республиканской партии и партии центра. Люди заняли определенную позицию, выбрали свой путь. Они с детства сформировались, на их воспитание затрачены были силы, они уже находятся в русле каких-то идей. Сотни тысяч людей доброй воли, которые сейчас находятся в этих партиях, могут прийти к нам. Это наш резервуар. Сейчас сознание этих людей доброй воли искажено ложными предпосылками, ложными учениями, ложными целями. Если мы развернем Общество Независимых, нашу философию, наши взгляды, этические принципы людей доброй воли, то результат, конечно, будет другой; мы сможем привлечь огромное количество людей доброй воли. Самое главное, что люди доброй воли имеются, и в большом количестве, но сейчас они разбросаны по разным местам, действуют как попало, кто как умеет; большинство действует не по линии доброй воли, а наоборот, исполняет злую волю. И происходит это оттого, что они не получили нужного воспитания, нужного направления. Если они его получат, то, надо надеяться, порвут с марксистскими партиями, выйдут из них и примкнут к другим направлениям. Все-таки это Запад, свобода.

* CGT (франц.) — ВКТ (Всеобщая конфедерация труда).
** Завербованы (франц.).

Ассоциация «Друзья Димитрия Панина»* была создана уже после моих лекций в разных городах Франции; журнал этой ассоциации, «Le Choix», стал выходить позже. Для того чтобы людей доброй воли найти, перевооружить, привлечь, нужны идеи, заманчивые идеи, верные представления. Они существуют. Это, конечно, главная предпосылка. Есть философия, предлагается общество будущего, которое может быть гораздо более привлекательным, чем социализм и коммунизм. Это общество может рассматриваться как серьезное достижение. Таким образом, есть настоящая цель. В обществе будут работать засучив рукава инженеры, бизнесмены, которые и создадут само общество. Согласен, что это общество — дело будущего. Но на первых порах его можно рассматривать как общество, имеющее, наподобие социализма или коммунизма, какой-то лозунг. Но лозунг реальный, подкрепленный цифрами, фактами и прочим. Об Обществе Независимых можно говорить как о программном предложении, но предложении честном, которое может быть осуществлено. Это имеет тоже колоссальное значение. Общество Независимых будет насосом, выкачивающим людей доброй воли из других мест. Оно будет переделывать их мышление и привлекать к себе. Для насоса нужны идеи. Они есть. Потом, когда насос начнет выкачивать людей доброй воли, надо будет делать ставку на их благородство, отзывчивость и другие подобные качества. Люди поймут, что это их обязанность, их долг поддержать Общество Независимых...

* ADP — Association des amis de Dimitri Panine.

Нельзя забывать, что мало того, что люди раскинуты по разным группам, партиям, сектам, ряд недовольных людей (хиппи, наркоманы) не знает, куда деться. Среди них большое количество настоящих людей доброй воли, но они задыхаются. Им неинтересны вся эта гадость, подлость, грязь, их окружающие, но не знают они, как найти выход, мечутся, вот и идут в хиппи. На них тоже надо обращать внимание. Это наши отряды пропадают.

Не надо также упускать из внимания, что руководители маленьких обществ, особенно так называемых правых, по которым разбросаны люди, рассматривают свое дело как кормушку. Поэтому они ревностно следят за тем, чтобы ни один человек от них не откололся, ни один франк от них не ушел. И ты для них являешься каким-то врагом, вызываешь к себе ревность. Чуть что им не нравится в идейном отношении, они начинают тебя клевать, хотя сами — совершенно пустые люди. С этим надо считаться: обладатели кормушек будут гнать, профессора возражать, а то и чернить, ругать. Это — борьба, ничего не поделаешь. Это — испытание. Не страшно, это все можно побороть.

То, что все люди заняты и хотят только заниматься своим уютом, не хотят тревожиться, — верно, но это говорит не о слабости наших идей, а о слабости Франции. Наши идеи просто незнакомы. И то, что мы не имеем нужного числа членов нашей ассоциации, говорит не о нашей слабости, а о том, что у нас нет возможности охватить все. Люди заняты своим уютом, своим спокойствием до поры до времени. Сейчас положение у Франции такое, что она может себе позволить подобное поведение, хотя уже это рискованно. Но вообразим, что после Миттерана* приходит к власти Марше** и начинает еще дополнительные пертурбации производить. Денег нет, банки лопаются, зарплата начинает падать. Надо спасать и себя, и свой уют, и своих детей. Своя рубашка ближе к телу. В обстановке измененной Франции станет возможным быстро собрать большой урожай. Мы получим много добровольцев. Когда на страну нападает другая страна и начинается война, появляется обычно большое количество добровольцев. В войну, которую мы ведем за сохранение нашей цивилизации, тоже придут добровольцы и укрепят наши ряды.

* Франсуа Миттеран — социалист, президент Франции в течение 14 лет, до мая 1995 года.
** Жорж Марше в это время был генеральным секретарем Французской коммунистической партии.