Спор о Боге в Рондоне. Салонный плюрализм

Без меня произошел спор о Боге. За Бога и за Церковь выступила безоговорочно одна дама восьмидесяти шести лет. Она ревностная католичка, ходит каждое воскресенье в церковь. Все остальные, вроде католики, говорят, что они поп pratiquants (не ходят в церковь), и всевозможные у них увертки: «Церковь не нужна, я против догматов, против Церкви». Точная копия болтовни наших вынужденных безбожников* и полубезбожников: «У меня свое понятие о Боге, Церковь не нужна, святых я не признаю»... Полна голова таких утверждений.

И тут прослеживается явная цепь, связывающая коммунистическую левую пропаганду и «гошистов»**. Коммунисты вколачивают в головы этому салонному дурачью свои мнения, и оно их повторяет. Сколько я их ни слышал, всюду одно и то же; ни одного проблеска нового, ни одного довода. Повторяют эти мнения один за другим посетители салонов, как попугаи. И затем это просачивается в Церковь. И Церковь, оказывается, должна для всей этой мути и дури открывать двери*** и идти у них на поводу.

* Людей, не получивших никакого религиозного образования, Панин называл безбожниками по воспитанию.
** Сторонников крайних левых партий.
*** Папа Иоанн XXIII положил начало обновлению (aggiornamento) католической Церкви, чтобы адаптировать ее к нынешнему миру. (См. далее «О традиции и новшествах в католической Церкви», с. 298).

В гостиных левой интеллигенции царит крайний плюрализм. Он для них все. Я их спрашиваю: «Быть за марксизм или против марксизма — это плюрализм?» — «Да, конечно». Я говорю: «Нет, это не плюрализм. Если я раскритиковал марксизм, показал, что он куча дерьма, а другой раскритикует по-своему, то это плюрализм. Может, я сделал лучше, может, он. Я с одной точки зрения подошел, более правильно; другой критик подошел с другой точки зрения. Разница в подходе, в выборе направления или даже некоторых постулатов. Это плюрализм. Но если я отстаиваю, что марксизм — это груда ошибок и всякой нечисти, а марксисты, наоборот, говорят, что это замечательная вещь, то это не плюрализм, а защита глубоко ошибочного вероучения. По сути дела, это уже мракобесие. Так что можно считать, что есть плюрализм acceptable* и non acceptable**, проповедующий явные заблуждения, ошибки, лжеучение. Между проповедью учения и лжеучения должна быть пропасть, а не стирание границ. Иначе ценности летят в грязь. Если все одинаково, если каждый человек может говорить любую глупость под флагом плюрализма, то это точное повторение разъединения людей в Вавилонской башне».

* Приемлемый (франц.).
** Неприемлемый (франц.).

Мне хотелось бы сказать в заключение кому-нибудь из завсегдатаев западных салонов следующее: «У меня впечатление, что я — врач и нахожусь у одра смертельно больного, который принял большую дозу опиума. Он этого не сознает и думает, что немного поспит, погрезит и все будет хорошо. Я как врач объясняю, что он принял смертельную дозу, что ему нужно не спать, а действовать, освободить себя от ядов, принять лекарства — короче, немедленно приняться за свое излечение. Больной этого не хочет. Ему скучно меня слушать. Он стал уже вялым; яд в значительной мере подействовал на него. Я полон к нему любви и доброй воли, а он на меня смотрит косо: "Что он ко мне пристает? Я и без него все знаю"».

Двадцать восемь дней в Рондоне я был в компании умных западных людей. С некоторыми из них разговаривал. Впечатление такое, что до них не доходит. Для них важно работать, получить как можно больше денег, а дальше должно быть приятное: только не беспокоиться, ничем не жертвовать. Гроша ломаного не дадут на мои идеи.

За двадцать восемь дней жизни в замке Рондон пришел все к той же печальной констатации: представители западной интеллигенции какие-то мертвые люди. Были интересные разговоры, отвечал на все вопросы, что-то мои собеседники ухватили, но ни разу я не заметил блеска в глазах: «вот, наконец, нашелся человек; вот за что можно уцепиться, вот что нужно».

Один господин с высоким положением в обществе оценил мои идеи. После приезда его сына произошла резкая перемена. Сынок, наверное, имеет situation*. Зачем ему Панин нужен? Он может только ему помешать. Так решается вопрос сегодняшнего дня. А что будет завтра — «apres moi le deluge»**. Это конченая цивилизация. В лучшем случае Запад может получить генерала Пиночета, в худшем — Марше. Вернее всего, получит Марше.

* Положение в обществе (франц.).
** «После меня хоть потоп». Фраза, приписываемая Людовику XV.