О традиции и новшествах в католической Церкви

Разговоры об объединении Церквей. Раньше люди были умнее, считали, что протестанты — еретики, православные — раскольники. Какая-то ясность была, какие-то рубежи, границы. А сейчас совершается преступление: не объединение, а стирание границ, то есть снижение догматического уровня Церквей.

Прежде всего надо провести разницу между православной и Римской католической Церковью. В православии так: если ты православный, то православный, если ты переходишь в какую-то секту, то ты уже сектант и в пределах православной Церкви быть не можешь.

Итальянцам театральная стихия сродни. В какой-то мере она была близка и Павлу VI, ибо некоторые его поступки имеют театральный оттенок. Например, как известно, в Константинополе, бывшей Святой Софии, он поцеловал место, где была дана булла отречения, булла осуждения восточной Церкви, облобызал патриарха Афиногена. Конечно, это проявление доброй воли и любви. Но при этом не надо забывать, что он еще и Папа — представитель Римской католической Церкви. Как можно истолковать это двойное лобзание места и патриарха? Значит, он считает, что Римская Церковь была не права, что прошло девятьсот лет и Римская Церковь признает, что она ошиблась, что права была восточная Церковь? Почему надо было это место лобзать? Все же Папа не имеет права такие вещи делать. Конечно, это был его личный акт, а не Церкви; на это не было постановления Собора, догматического постановления ex cathedra; это было какое-то театральное действие, в значительной мере предосудительное действие. Я согласен, что это свидетельствовало о чистоте души и смелости намерений Папы, стремящегося как-то соединить Церкви. Но это же никого не соединило. Разве после этого восточная Церковь перестала быть восточной? Означало ли это, что Римская Церковь должна была превратиться в восточную Церковь? Нет, конечно. Католики считают, что Римская Церковь права в этом разрыве, и такое театральное действие вводит людей в соблазн, как раньше говорили. Не поймешь что. Рядовой католик задает себе вопросы: «Так католики теперь хуже православных? Кто действовал правильно: православные или католики?» Люди пожимают плечами и понять ничего не могут. Был ли тут Дух Святой? На мой взгляд, нет. Наитие Духа Святого надо готовить молитвами, а с восточной Церковью надо было предварительно договориться. Лобзание можно было сделать в такой, скажем, форме: мы пришли к общему единому мнению: не будем настаивать на догмате филиокве. Какая-то уния хоть была бы назначена. Ничего этого ведь не было. И как было разъединение, так и осталось разъединение. А соблазнительный акт имел место...

В Римской Церкви было время, когда ереси мечом и огнем уничтожались. Время изменилось, и Римская Церковь начала проявлять какую-то непонятную терпимость. Не буду вдаваться в историю, я не ее знаток. Но в восемнадцатом веке были янсенисты, с которыми иезуиты боролись, а уже в девятнадцатом веке Ламенне стал переть про какой-то христианский социализм. В конце девятнадцатого и начале двадцатого века начался модернизм. Великолепную грозную энциклику против него написал Папа Пий X. Я изучал ее. Если с ней посчитались бы, можно было бы с этой ересью покончить. Хотя на Первом Ватиканском Соборе приняли безошибочность Папы и казалось, что нужно тем более усилить внимание к его словам, пустили их мимо ушей; модернизм преспокойно продолжает существовать и перешел в еще более вредный неомодернизм. В середине девятнадцатого века, кажется в 1864 году, Папой Пием IX был написан «Силлабус» — грозная энциклика против коммунизма, марксизма. И в двадцатом веке Папы возвращались несколько раз к этой теме. Пий XI, Пий XII показали истинное лицо коммунизма, марксизма и запрещали католикам иметь с ними вообще дело. Правильные были тогда установки против коммунизма. Но теперь при всех страшных явлениях двадцатого века, при том, что случилось в России, и при полном неблагополучии внутри самой Церкви прогрессизм, модернизм и, может быть, франкмасонство в нее проникают. Вместо того чтобы очиститься, сохранить чистоту своих рядов, принципов, идей, усилить свои ряды организационно, Папа Иоанн XXIII решил, что доктрина марксизма уже сформулирована и больше не меняется, но движение, которое она вызвала, — это живая вещь и с ним можно иметь дело. На основании этого совершенно неверного положения Иоанн XXIII открыл двери своей Церкви, чтобы разговаривать с марксистами. Он совершенно не знал марксизма и всех его идеологических последствий. Наш опыт говорит, что доктрина приспосабливается и направляет деятельность марксистов. Поэтому практически если есть у марксистов отступления, то они ровным счетом ничего не меняют, поскольку идеология при этом не меняется. Безбожие остается безбожием, людоедские установки остаются, а если марксисты начинают улыбаться христианам, то это надо рассматривать только как обман.

Разве Церковь не была открыта в сторону мира, не была к нему повернута? Разве она не обслуживала души людские? Несомненно, все было в большем порядке, чем сейчас. Церковь не к миру повернулась, а к разрушению. Открытие Церкви должно было быть иным: изъять слабости, понять страшную угрозу безбожия и марксизма, мобилизовать все силы против них. Если в какой-то мере считали, что Церковь обветшала и кардиналы, которые по-латыни да по-итальянски говорили, не были в курсе событий, отстали в научном отношении, то это надо было изменить, что и было бы обновлением Церкви. Но открытие Церкви не должно быть повторением политграмоты марксизма, а освоением современной науки для создания социальной католической доктрины. Необязательно, чтобы все выдумывал Папа. Ведь пятьсот миллионов католиков, среди которых много образованных людей, могли бы услышать зов. А Иоанн XXIII понял открытие Церкви как уступки всяким безбожникам, марксистам, протестантам, как прекращение борьбы в приходах с марксистами, прогрессистами. Да какое же это открытие? Это слабость, сдача позиций, диавольское наущение.

Папа Иоанн XXIII считал, что Церкви надо начать приноравливаться, ибо все хорошо, человек — замечательный. Это полное отступление от того, что всегда было принято в католической Церкви. Католическая Церковь была самой страшной угрозой для коммунистов, и поэтому против нее были приняты ими особые меры. Известно, что еще Ленин требовал, чтобы часть молодых коммунистов в Италии и во Франции шла в семинарии и там приспосабливалась, чтобы взорвать Церковь изнутри. И они стали действовать не только в католических, но и в протестантских церквах.

О франкмасонах сейчас говорить стало немодно и смешно. Но они существуют. Это самая таинственная часть общества. Я разобрался в очень многих вещах на Западе, но ничего не знаю о франкмасонах, кроме их самой внешней оболочки. На свои нижние этажи они кого угодно принимают, там ничего страшного нет; ты можешь быть католиком, протестантом. Но дальше идет отбор. Если человек неудобен франкмасонам, он остается всю жизнь на нижних ступенях. Очень медленно франкмасон идет вверх. Но если он идет вверх, то он франкмасон настоящий, в нем уж нет никакого католичества, иначе чего ж тогда его скрывать. Тридцать третья ступень не самая высокая, но в достаточной степени высокая. И о ней я уже ничего не знаю. Какие-то книжечки, которые я читал о масонах, доверия не внушают. Сам по себе факт тайны вызывает возражения. Зачем нужна тайна, если ты ничего не злоумышляешь? Я, например, совершенно ясно иду против коммунизма и всегда говорю об этом. Я совершенно открытый, явный враг коммунизма. Мне не нужны тайны, никакие тридцать третьи ступени. А тут другое дело. Люди пробовали идти против католичества, против власти. Ничего у них не получилось. Какая-то часть верующих откололась. План, видимо, у франкмасонов был такой: проникнуть в самое ядро католичества, в его курию, святая святых, сделать Папу франкмасоном. Если я был бы франкмасоном, то рассуждал бы так же, ставя себе целью взорвать такое мощное препятствие, как католическая Церковь. Для коммунистов и всех, кто хочет уничтожить католическую Церковь, осуществление такого плана было бы очень желательно. Поэтому совершенно не обязательно думать, что существует только одна какая-то линия уничтожения этой Церкви. Почему не предположить, что коммунисты, социалисты, франкмасоны, протестантские секты, может, и какая-нибудь диавольская секта незримо помогают друг другу, даже не зная одни других?

Я сужу по фактам. В начале века был модернизм. Если настоящие католики хотели бы иметь сильную Церковь, неужели нельзя было, когда Папа Пий X уже раздолбал модернизм и от него пух и перья летели, задержать развитие такой вредности? Уже в начале двадцатого века модернисты стремились придать передовое лицо Церкви. Тогда кардиналы выглядели ретроградами. Теперь Церковь, кардиналы, епископы в мире. Идет огромнейшая красная волна. Советский Союз тратит миллиарды на агитацию. Никогда еще на земном шаре пропаганда не была поставлена так, как в Советском Союзе. В какой-то мере она могла захватить Отцов Церкви, и можно понять почему. Святой Фома Аквинский был в двенадцатом веке. С двенадцатого до двадцатого века настоящих католических философов не было, а так называемые философы подпевали модным течениям и даже подстраивались под коммунизм. В двадцатом веке учителем Павла VI был Маритен. Смысл его учения — гуманизм. Католическая Церковь, успешно боровшаяся с гуманизмом в течение пяти столетий, берет его на вооружение, когда от него остались рожки да ножки. Непростительно это ни Отцам Церкви, ни Папе, ни католическим философам.

У меня складывается впечатление, что на Первом Ватиканском Соборе, где был провозглашен догмат о безошибочности Папы в вопросах вероучения и морали при определенных условиях, когда он говорит о них ex cathedra, одновременно не было подчеркнуто, что новость может быть дана только Папой. Ни один католик под страхом отлучения от Церкви не смеет менять что бы то ни было ни в вопросах догматов, ни в вопросах морали, ни в вопросах традиции. Мне кажется, это не было сделано.

Когда выносится новый закон, он начинает по-разному применяться в судах и может быть применен правильно и неправильно. В судах обычно находят правильное решение, как его применять. Существуют и сенатские постановления о том, как применять новый закон. Что-то в этом роде надо было сделать и с этим догматом. Как-то уточнить его. Он вовсе не дает свободу поисков, открытий. Но это не было сделано, и, наоборот, Папа не проявил достаточно жесткости в отношении тех же модернистов. А надо было Церковь от них очистить.

Одновременно надо было показать людям, что Церковь — это не театр и не варьете. Для новостей идите в театр, а Церковь сильна именно своим постоянством. Введен догмат о безошибочности Папы, но безошибочность свою он проявляет в течение столетия, может, два раза, а может, и один раз. Догмат этот ничего не менял. Он на случай, когда Святой Дух совершит свое воздействие. А остальные люди должны еще более крепко держаться за то, что есть и веками освящено.
В православной Церкви нет догмата о постоянстве, но, по существу, в силу традиции он имеется. Сила традиции православной Церкви такова, что никакие изменения невозможны. Даже переход на григорианский календарь. Казалось, надо было бы перейти на него. Но никто на себя это не берет. И до сих пор мы существуем в православной Церкви по юлианскому календарю. Можно считать это крайностью, но крайностью, которая спасает Церковь, а не разрушает ее.

Великое место в Евангелии, из которого вышел первый догмат о Папе, говорит: «Ты — Петр, и на сем камне я создам Церковь Мою». Так как же забыть слово «камень»? Камень — это что-то стойкое, это то, что стоит века, обо что разбиваются волны людские, всякие бури... Как же это можно было упустить? На слово «камень» внимания не обратили, а на нем должен был бы покоиться дополнительный догмат, ибо ясно сказано, что не только ты можешь вязать и развязывать. Раз «камень», так будьте добры, папы, стойте. Вы должны в сто лет, может, два-три раза что-то подправить, а остальное время именно держать направление, как во времена парусного флота. Из описаний путешествий в старой географии следовало: «Держите направление все время на Запад, чтобы проехать мимо горного мыса; вас отбрасывает течение, ветры в противном направлении дуют, а вы все держите указанное направление, тогда сможете горный мыс миновать». А тут добрейшего, блаженного Папу Иоанна XXIII использовали, может быть, силы разрушения, для того чтобы начать ломку Церкви. Стоять бы Папе все время на слове «камень», никуда не сдвигаться и изо всех сил сопротивляться стремлениям навязать какие-то новинки. Но слово «камень» совершенно исчезло, оно отсутствует. Все время какие-то ouvertures*, aggiornamento Церкви.

* Здесь: предложения расширения контактов (франц.).

Католическая Церковь избрала себе дорожку по новостям, новшествам и не очень ударяла по тем, кто ими начинал злоупотреблять. И Церковь, курия ослабли. Кардиналы — уже старики. В двадцатом веке надо было об организационной стороне подумать, ввести активных людей. Папе трудно следить за всеми новостями. Слежения за ними Церковью не было, а ей надо было бы быть в курсе всех событий. Каждое нововведение специалисты должны были разобрать по косточкам. В течение века Папа давал пять-шесть энциклик по-латыни. Мало кто их читал. За два века было считанное число энциклик против коммунистов, марксистов, безбожников. Но разве можно было в двадцатом веке против этой страшной волны безбожия отделаться отдельными энцикликами Папы? Надо было в год выпускать десятки работ против коммунистической идеологии и разгромить ее. В данном случае нельзя было действовать по старинке. Если все идет по старинке, то лафа врагам, которые проникли в курию. Проще простого задушить тревожные сигналы. Враждебные люди успокаивали всех остальных вплоть до Папы.

К концу понтификата Пия XII — он умер в 1959 году — картина была уже такая: с одной стороны, огромный натиск безбожия, с другой стороны — Церковь и курия. Но нельзя сказать, что все в Церкви осталось по старинке. В курию проникли враждебные элементы. В головах кардиналов начал появляться розовый туман. Философы, как Маритен, стараются: человек на первом плане. Разброд в верхах Церкви был уже к тому времени достаточно сильный. Не приходится удивляться, что тронувшееся древо кардиналов выбрало Иоанна XXIII. Он был добряком, человеком чистой души, но не великого ума. В курию входили в то время люди, находящиеся в состоянии умственного распутства, и они сочли, что можно начать Собор. Им пришло в голову, что Церковь будет приспосабливаться к миру. Зачем Церкви приспосабливаться? Мир должен приспосабливаться к Церкви. Согласно марксистскому тезису порешили они, что Церковь обслуживала раньше богатых, а теперь должна обслуживать бедных. И зараза начала идти сверху и снизу, со всех сторон.

Последователем Иоанна XXIII Блаженного стал Павел VI. Он уже был известен как новатор, приверженец Маритена, человек волевой, который будет ломать, крошить, уничтожать Церковь. Так оно и получилось. Я не собираюсь подвергать сомнению чистоту мысли и устремлений Павла VI. Он был искренний человек и глубоко верил в то, что его действия правильные. Он по-своему думал, что приносит большое добро. Но нас это не должно ни в какой мере примирять с его действиями. Как он, всю жизнь проживший в Ватикане, человек книжный, письменный, совершенно не знавший ни действительности, ни обстановки, ни Свободного, ни коммунистического мира, мог предположить, что может в какой-то мере договориться с советским режимом и пойти на всякие сделки с ним? Это была страшнейшая ошибка, но она продолжалась более пятнадцати лет. Он стал в какой-то мере разрушителем Свободного мира, пособником коммунизма. Вместо того чтобы сказать «нет» безбожию, направить все свои силы и огромные средства на борьбу с ним и коммунизмом, он начал устраивать диалоги с его представителями. Заранее ясно было, что диалог ни к чему не приведет. Только к утрате силы католической Церкви, только к ее разрушению. Так оно и получилось. Все разговоры кардинала Касса-роли* — один провал за другим. Они способствовали укреплению коммунизма во всем мире. Это было предательство в отношении католических народов. Более позорного положения за все свои две тысячи лет Римская католическая Церковь не знала. Самой пойти на поклонение чуть ли не к Сатане! Что-то невозможное. Это нельзя ни оправдать, ни объяснить. Неужели Папа Павел VI не понимал, что ему говорят кардиналы Миндсенти** и Слипый***, что говорил не раз ему кардинал Вышинский**** — люди, которые пришли из коммунистического мира и знали коммунистическую систему насквозь? Но Павел VI был совершенно близоруким человеком и не слушал тех, кто говорил ему правду.

* Кардинал Кассароли — государственный секретарь Ватикана; осуществлял переговоры Ватикана со странами Восточного блока.
** Примас Венгерской католической Церкви. По распоряжению Папы Иоанна XXIII вопреки своей воле жил в Риме после оккупации Будапешта советскими войсками.
*** Главный архиепископ Украинской Церкви; в 1945 году был брошен в советские лагеря.
**** Примас Польской католической Церкви с 1948 по 1981 год.

Неужели Папа думал, что спасает Церковь диалогом с коммунистами? И неужели он думал, что победа коммунизма неизбежна? Если она неизбежна, то уничтожение католической Церкви неизбежно. Католическая Церковь должна была стоять как оплот, как скала. Вместо этого она пошла по пути слабости, измены. В своих лекциях я говорил, что виноват не Папа, а его окружение. А надо вещи своими именами называть. Павел VI несет полную ответственность за так называемую Ostpolitik*. Никакие кассароли не посмели бы и пикнуть, если он взял бы другую линию. Папа ведет с коммунистами диалог и потом вдруг говорит: «С коммунистами нельзя иметь ничего общего». Но ты же сам показал пример. Мир погряз во лжи, в невероятных змеиных, тайных интригах, а Папа начал путешествовать по всему миру, превратился в дипломата. Разве в этом сила Церкви? Разве в этом ее задача? Папа должен обличать, знать, с кем дипломатию вести.

* Восточная политика (нем.), политика установления контактов со странами Восточного блока.

В семинариях никакой борьбы ни с марксизмом, ни с прогрессизмом. В них даже преподают марксизм. Папа вдруг спохватился и произнес какую-то речь. Но ведь он развалил совершенно образование. Нет священников, а если есть, то половина из них марксисты.

Мне пришлось много думать о Римской Церкви. Обращение Спасителя к Петру известно: это догмат о Папе, монархический принцип в правлении Церкви. Догмат о безошибочности Папы тоже правильный. Если Папе, как это следует из обоих догматов (причем из первого догмата о Папе даже больше, чем из второго), предлагается неограниченная монархическая власть, самодержавная власть, то он может менять положения Церкви, ни с кем не считаясь. После того как второй догмат был принят Первым Ватиканским Собором, надо было уточнить положение о том, что действительно Папа может менять положения Церкви, раз он — Самодержец, викарий Христа, но при условии, что всякое его изменение в догматическом вопросе, в вопросах морали, в вопросах вероучений может быть сделано только ех cathedra. Таков третий догмат, собственно говоря, не новый, а уточняющий второй догмат, может быть сформулированный несколько неудачно.

При каждом желании что-то изменить надо как можно глубже вникать в евангельские тексты. В тексте, определившем догмат о Папе, Христос говорит о власти, которую Он дает Петру: вязать и развязывать дела земные. Раз власть дана в столь широком смысле, то она не для одного только народа; подразумевается вселенская ширь. Бог пришел не для одних евреев, и Он дал это ясно понять. Апостолы Петр и Павел затем расширили и объяснили Его завет. Конечно, речь шла об огромной Вселенской Церкви, и автоматически должен был быть один язык. Если народы были наказаны Вавилонской башней, то на христианской основе должно идти их объединение, а не разъединение. А Павел VI их разъединяет на основании каких-то маритеновских несбыточных мечтаний человека, далекого от управления Церковью. Если Павел VI должен был бы обосновывать свои изменения, я уверен, что все его новшества не прошли бы. Вполне возможно, что прошло бы только уменьшение языческой пышности, вероятно самого папского облачения, папской тиары, так как языческая пышность нужна была в прежние времена.

Вероучение и мораль надо понимать, конечно, широко. Речь идет не об установлении какой-нибудь новой заповеди или об ее отмене, но об устройстве самой Церкви, о традиции. Традиция — великая вещь. Это — опыт, освященный действительно Духом Святым и Отцами Церкви. Поэтому если Папа касается какой-то области Церкви, которая существовала в течение столетий, то это не менее важно, чем установление какого-то нового морального правила, ибо может нарушить много связей именно в области морали, вероучения и крепости самой Церкви. Поэтому нельзя ни в коем случае считать это чисто организационным вопросом, который касается только викария Церкви, а для остальных католиков значения не имеет. Папа говорит: «Я догматы не трогаю, мораль тоже, вероучением не занимаюсь. Я меняю только организационную структуру Церкви». Ничего себе «только», от которого шатается вероучение и могут полететь догматы.
Об отмене мессы по-латыни Папа должен был сказать ex cathedra. Иначе он действовал как Монтини*, а не как Папа. Нужно было объяснить, что изменилось в мире, почему надо менять то, что существовало две тысячи лет. Если Церковь осталась Вселенской, то у нее должен быть свой язык. Если речь идет о том, чтобы приблизить Церковь к современному человеку, то чем этому латынь мешает? Ведь уровень образования должен повышаться, а не понижаться. Почему не ввести латынь как обязательный язык науки, дипломатии, военного дела, всяких съездов, в том числе и религиозных? Решением могло бы стать и изобретение какого-нибудь нового языка вроде эсперанто, совершенного и в то же время очень простого. Но следовало ли вдруг в богослужении перейти на разные языки? Если отбрасывается латынь, Церковь перестает быть Вселенской. В какой-нибудь африканской стране ты ничего не понимаешь во время службы, идущей на национальном языке. И со священником не можешь ни о чем договориться. Чтобы обслуживать приезжающих в Ватикан епископов, требуется создать институт переводчиков на всех языках мира. Вместо того чтобы какую-то речь издать по-латыни, надо теперь ее издавать на сотнях языков. И получается, что Папа Павел VI разделил людей и породил хаос и раскол в Церкви.

* Джованни Баггиста Монтини в 1963 году был избран Папой Павлом VI.

Зачем надо было так круто поворачивать с мессой? Почему мессу Пия V с ее красотой и величием нельзя было оставить два раза в неделю или только по воскресеньям? И мессу Павла VI надо было половину дней недели служить на национальном языке, половину — по-латыни. Конечно, не одной мессой все определяется, но вполне понятно возмущение итальянских и других католиков тем, что Папа Вселенскую Церковь разбил на маленькие церковки. Естественно, что у людей, которые привыкли к старой мессе, к порядку, возникла реакция на новшества, концерты в церкви и тому подобное. Французский архиепископ Лефевр стал выразителем реакции части католиков, так называемых традиционалистов, и создал в городе Экон в Швейцарии свою семинарию, где преподавание идет по старым канонам. В ней сотни семинаристов. Традиционалисты секту образовали. Папа сам породил лефевров.

Отказаться от Папы католики не имеют права при всех его слабостях. В статье «Спасти нашу веру» я писал, что сильные католики в приходах должны воздействовать на ослабших священников, епископов, курию, Папу. Если Папа получил бы в ответ на свой соблазнительный поступок бурю возмущения, его бы это предостерегло. А когда католики привыкли, что все, что ни сделает Папа, чуть ли не от Бога исходит, у Папы появляется возможность разрушать Церковь.

Папа разогнал две итальянские гвардии из благородных дворян и буржуазии, которые поддерживали ценой своей жизни и своего достояния Римский престол. Осталась только швейцарская гвардия. Совершенно непонятно, почему все это так делалось. Обнаружилась просто слабость католической Церкви.
Внедрялись новшества так необдуманно, что силы зла, силы безбожия могли на этом как-то наживаться. Людей просто в безбожие обращали, в антикатоличество. Разве можно сразу все поломать, пустить на самотек, а потом удивляться, что Церковь в плохом состоянии? В ответственнейший момент истории, когда Церковь должна была сыграть ведущую роль, Папа ее разоружил, разложил.

Хорошо, что Павел VI уничтожил чествование пап. Ввел он новый способ их захоронения, в деревянном гробу. Но почему надо было уничтожить даже одежду священников? Теперь нет сутаны. Некоторые священники даже крестик на лацкане пиджака не носят.

Как понять, что Павел VI в течение пятнадцати лет заблуждается? Можно понять, если человек заблуждается в течение пятнадцати дней. Сила католической Церкви — в догмате о безошибочности Папы Римского. Папа не имеет возможности и права ошибаться. Если Папа ошибся, если он настаивает на своей ошибке, если он произвел какое-то крутое изменение, которое противоречит догматам и основным традициям Церкви, то он уже не Папа Римский и надо срочно собирать Собор, чтобы его excommunier*.
Католический мир — это не только священники и епископы. Остальные католики приходят в церковь, не только чтобы бормотать молитвы. Христу нужны были верующие люди, если нужно, способные ради веры идти на жертвы и принять смертные муки, а не стадо каких-то барашков, которыми руководят их епископы или священники. В прошлые века рядовые католики могли следовать поучениям епископов и священников. А сейчас священники шатаются во все стороны. Ждать надежды католикам не от кого. Если Рим занимается ересью, то, возможно, им придется новый Рим создавать.

* Отлучить от Церкви (франц.).

Я считал бы, что Павел VI действует в русле Духа Святого, если он говорил бы: «Да, нам нужны средства для того, чтобы начать бороться с безбожием. Образуем семинары, институты». И свою тиару продать он должен был не для того, чтобы бедняков поддерживать. Пускай бедняков поддерживает в настоящий момент само достаточно богатое население. Конечно, часть средств можно и беднякам уделить, но основная пища для них должна быть духовная. Телесной пищи на Западе и в Америке хватает. Во время Собора Папа очень насторожил неумелой финансовой политикой. Разогнал тех людей, которые создавали богатства Ватикана. Но Ватикан достаточно богат. Взять хотя бы его художественные сокровища. Не нужно ли было тряхнуть мошной, продать несколько картин? Средства от этой продажи следовало пустить на борьбу с безбожием, с этой самой страшной чумой нашего века. Но это не было сделано.

Человек — сложное устройство, которое подвержено всевозможным воздействиям, влияниям, в частности среды. Иоанн XXIII — человек, полный добра, блаженный, и Дух Святой вполне был согласен с его избранием. В момент избрания Иоанна XXIII его душа была вполне хороша. Но далее нужно уже молить Духа Святого, чтобы Он присутствовал и благословлял все действия Иоанна XXIII и все наши действия. Дух Святой не несет никакой ответственности за то, что Иоанн XXIII устроил Собор* — вентиляцию Церкви. Полагаю, что Дух Святой был против Собора, который Папа собрал.

То же самое и с Павлом VI. В момент избрания и после избрания он был полон желания добра Церкви и, наверное, был уверен, что все сделал замечательно. Но избрание не гарантирует Папу от ошибок. Папа обязан каждый день стремиться быть угодным Духу Святому.

Как можно на уровне науки и философии XX века стоять на позиции гуманизма? Это какая-то вековая отсталость. Я рассмотрел гуманистический манифест**. Ведь камня на камне от него не остается. Но Папа в священной Рождественской проповеди ни разу Иисуса Христа не упомянул, а все толковал о человечестве, о великих его достижениях. Как это можно понять? Как можно вообще о гуманизме говорить, когда человека превратили в скотину и уничтожение миллионов людей стало вечным?

*Папа Иоанн XXIII созвал Второй Ватиканский Собор, который продолжил Папа Павел VI.
** См. с. 498: «О Гуманистическом Манифесте — II».

В шестьдесят пятом году Павел VI произносит речь о мире. Папа должен говорить о мире, но вместе с тем он должен защищать христиан. Когда мир расколот на коммунистическую безбожную власть, колеблющиеся слабенькие западные страны, считающиеся христианскими, и весь третий мир, который себе еще места не нашел, разговор о мире в устах Папы — очень условная вещь. Конечно, кто может возразить, что все должны стремиться к миру. Но Папа ведь обращается ко всем людям земного шара, то есть и к террористам, и к членам ИРА*... Должен же он понимать обстановку, в которой коммунистические силы довлеют, разрушают все... Мир погряз в низости; благородное начало заплевано, никто на него внимания не обращает. Безбожие наступает. Мир миром, но скорей надо говорить о каких-то оборонительных вещах. Мир, но при этом защита христианских ценностей. Говорить просто о мире равносильно помощи коммунистическим режимам. Они тоже говорят о мире, но при этом взрывают Запад и третий мир.

Надо, чтоб кто-то имел мужество сказать правду. Мог бы и Папа ее сказать, необязательно это делать Солженицыну и другим. Павел VI мог бы и «Архипелаг ГУЛАГ» прочесть. Могли бы всякую статистику ему подготовить, перевести что-нибудь, чего у него наверняка не было.

* Ирландская республиканская армия.

Почему Павел VI не обличает страшное развитие подлости, бесчестья? Как можно соглашаться с этим? Папа против марксистской философии. Но сказать об этом надо так, чтобы весь мир услышал, к каким результатам приводит эта философия, что она дает.

Церковь твердит на каждом богослужении: «Христос, Христос», а Его примеру, Его поучению не следует. Христос клеймил фарисеев, книжников за лицемерие, за то, что они не понимали, не хотели понять многого, но вера у них была. Этого отрицать нельзя никак. Нельзя сравнить верующих с оголтелыми марксистами, безбожниками XX века. Христос обличал книжников, фарисеев, изгонял кнутом из храма торговцев, которые наживались, но не убивали людей. А в наше время, когда чума безбожия и марксизма свирепствует, когда она уничтожает миллионы людей, Папу это не трогает совершенно. Какой же это викарий Христа?

Столько людей на глазах Папы уничтожили в Камбодже. Что ж он не поднял свой голос? Он против террора, но почему он умолял каких-то террористов, чуть ли не поклоны клал перед ними? Почему Папа, если он гуманист, ценит и уважает людей, не мог свое веское слово сказать против лесбиянок, педерастов?

Сатанинские секты открыто принимает Картер*. Еще не дошло до того, что их принимает Папа, но осуждения его не слышно, а ведь это надо было сделать в первую очередь. Почему не осуждается Папой порнография и прочая гадость? А осуждаться она должна в равной мере, как марксизм и безбожие.

В католических церквах я никогда не слышал в проповедях ничего о Сатане, о Диаволе, о том, что он — грозная сила, которая мешает людям принимать хорошие, добрые решения, о том, что он — соблазнитель, князь тьмы, князь мира сего. А Христос об этом неоднократно упоминал...

___________

Папа** умер. Можно задать себе вопрос: где он? Думаю, что в чистилище. Так вертеть Церковью никому не позволено. Когда Папа что-то делает, Дух Святой должен быть с ним. Неужели во всех его действиях в отношении «Остполитик» Дух Святой был с ним? Павел VI придумал закон, по которому с семидесяти пяти лет надо уходить в отставку, и отправил в нее сразу всех хороших кардиналов, чем сильно ослабил церковную иерархию. Теперь желательно, чтобы выбрали кардинала, у которого воля есть, чтобы повернуть назад, навести порядок в Церкви. Это была бы единственная возможность спасения Церкви.

Сейчас прочел в газете, что сто шестнадцать кардиналов будут голосовать. А для того чтобы избрать Папу, надо, по распоряжению Павла VI, чтобы за кандидата голосовали две трети из этого числа, то есть семьдесят семь человек. Павел VI устроил такую выборную систему, что теперь могут выбрать кардинала, как он или еще более уступчивого, последователя настоящих или еще больших разрушений. Часто люди себя утешают какими-то пророчествами. Это снижает их волю действия, вроде за них что-то будет сделано: вот, мол, будет пророчество, все наладится. Папу будет избирать Дух Святой, если будет выбран достойный представитель, у которого мудрые мысли для спасения Церкви. Но Дух Святой будет совершенно ни при чем, если соберутся карьеристы, образовавшиеся в результате всех действий Павла VI и всех несчастий этого века. Может, действительно Дух Святой вмешается и выберут Папу, который немножко наладит Церковь? Может, произойдет чудо.

* Президент США с 1977 по 1981 год.
* Павел VI.

Слава Богу, новый Папа быстро был найден, есть какая-то надежда. По своему внешнему виду Папа Иоанн Павел I* производит благоприятное впечатление. Будем надеяться на лучшее, хотя бы потому, что Папа pastoral**. Если пастырский, то, может, он займется теми католиками, которые находятся сейчас в диком состоянии. Надеюсь, что пастырство включает это в себя. Но открыто ничего пока не сказано. Все будет решать Второй Ватиканский Собор. Очень надеюсь, что Собор понял, что Церковь на краю гибели находится.

* Через тридцать три дня после избрания Папой Иоанн Павел I умер.
** Пастырский (франц.).

___________

Август 78-го года. Прослушиваю мои кассеты в Рондоне.

Димитрий Вячеславович Иванов, сын поэта Вячеслава Иванова, — умный человек. Он написал книгу о Ватикане. Когда я с ним встречаюсь в Риме, обычно говорит: «Да нет, что вы! Церковь в хорошем состоянии. Это вам кажется, что Церковь в развале». Видимо, живет в каких-то облаках. Если все так должно быть, то нечего и заниматься какими-то предложениями, утруждать себя, писать какие-то книги. Папа Павел VI оставил пять энциклик в духе диалога, вежливого разговора. Что они изменили в мире? Оказали ли положительное влияние? Кто о них знает? Не написал он, как его предшественники, энциклик, на которые обратили бы внимание, против безбожия, марксизма, коммунизма.

В статьях, которые сейчас появились после смерти Павла VI, его называют Папой диалога. Как можно Папу рассматривать как представителя диалога или говорить о Папе как о дипломате? Это же нонсенс. Папа прежде всего Папа, он ведет Церковь. Пусть диалоги ведет кто-нибудь из тех, кто рангом пониже.

Иногда отмечают правильно, что положение в мире такое, что если уж Церковь хотела бы обернуться лицом к миру, то следовало бы ей обернуться в сторону, где господствуют марксизм, фрейдизм, структурализм, тоталитаризм, прогрессизм, неомодернизм, всевозможные безбожные течения, которые проникли в религию. Одним словом, сила разложения действует во всю по линии идеологии. И главное, против нее вооружить Церковь.

Павел VI, с одной стороны, вроде как бы против всех этих течений, а с другой стороны — все эти диалоги. Диалог может быть в том случае, если ты не уверен в своей правоте, если ты можешь что-то взять ценное, хорошее у твоего противника. Но если ты убежден (а ты обязан быть убежденным), что правота на твоей стороне, что твои враги, твои противники распространяют заразу, то какой же может быть с ними диалог? Разве со смердящим трупом ведут диалоги? Его побыстрей хоронят, зарывают в землю, и все. Вот какое положение надо было занять Папе.