Разгром французов в Дьенбьенфу

23 сентября 1978 года по первому каналу французского телевидения была передача: правда о вьетнамской войне французов и Дьенбьенфу*. Самое большое впечатление на меня произвел полковник Леруа — вьетнамец, католик, умнейший человек. Он прекрасно во всем разобрался. Если бы таких людей послушались, Вьетнам не пережил бы всех ужасов и был бы, может быть, действительно очень близкой Франции страной. Прежде всего следует отметить, что французы были слишком самонадеянны, доверяли только себе и с пренебрежением относились к совету местных людей. Леруа сказал им: «Наша сила — крестьянство; если мы его подымем, то нечего бояться, нечего беспокоиться». Он доказал на деле правильность этой мысли. Всюду, где ему давали возможность действовать, у него все шло прекрасно и Вьетконг — красный Вьетнам немедленно улетучивался. Леруа одерживал победу, мобилизовывал людей, верней, обеспечивал оборону. Все очень разумно, просто; в тех местностях, которые были в его распоряжении, происходило немедленное замирение. Люди понимали его прекрасно, верили в то, что Франция им может принести счастливую жизнь, и дело налаживалось. Леруа отдал все почести французскому маршалу Латру де Тасиньи, который тогда был генералом. Леруа уверен, что, если бы он скоропостижно не умер, не был бы столь позорным ход французской и американской войны во Вьетнаме. Генерал Латр де Тасиньи очень хорошо понял тактику Леруа и был с ней согласен. Таких, как Леруа, он не притеснял бы, а дал бы им местную власть. Вьетнамцы, конечно, организовали бы сопротивление, свои маленькие части, партизанили бы, пошли бы на Север, разложили бы напрочь существующую власть, и все было бы в порядке. Но нет! Французский генеральный штаб счел, что это ненадежные силы. Ему нужна была армия, танки, самолеты. Вот и провалил все дело. Какие-то совершенно неудачные генералы были назначены. В самый ответственный момент снимают умного генерала.Салана. Впечатление такое, что французы обманывали: наобещали, предали, подвели. У этих политиканов армия одно, политика другое. Армия знает, что делать, — политика мешает. Армия дает обещания — политика их не выполняет. При таком положении нельзя ни одной войны выиграть. И добились французы того, что люди потеряли в них веру и стали переходить к красным. Лишнее доказательство необходимости этического контроля и борьбы честными, благородными средствами.

* Вьетнамский город, где Франция в 1954 году потерпела поражение.

Из этой передачи можно сделать следующие выводы:

— Лучше не давай слова, но если его дал — умри, а выполни.

— У демократического правления нет ответственности.

В демократии один человек обещает, потом его переизбирают, приходят другие и делают новую политику. Как же так можно стране существовать? Как такой стране можно вообще доверять? Что Америка, что Франция — одно и то же. Честный, благородный офицер дает слово, а потом выглядит как какой-то обманщик. После этого он не хочет больше никуда соваться. Инициативу всякую нарушают. Одним словом, если Запад не возьмется за ум, если он не начнет менять свою тактику, не вернется от подлости к честности, к благородству, — он погиб, потому что действительно к нему рождается ненависть. Западных людей рассматривают как каких-то обманщиков, предателей, идиотов, которые ничего не понимают, как людей с огромным самомнением, которые в силу этого всё в конце концов проваливают. Так нельзя. Люди не хотят, чтобы их обманывали, не хотят быть какой-то разменной монеткой, не хотят, чтобы в кулуарах парижских министерств устраивались за их счет какие-то сделки. Так не пойдет. Надо быть честным, держать свои обязательства, быть благородным. Для этого надо провести революцию в умах, вернуться к прежним духовным ценностям. И не просто вернуться. Нужно более передовое мышление. Раньше благородными людьми считались одни дворяне, а сейчас для нас благородные люди — все, у кого благородная душа; они — наши братья. И мы будем помогать всем людям постепенно освобождаться от низости и подлости. Революция в умах — вот что сейчас наиболее необходимо и на Западе и на Востоке.

Ставка Франции на танки и самолеты привела к тому, что, когда Дьенбьенфу надо было защищать, как раз не было ни танков, ни самолетов. Америка не помогла, Франция после всех передряг не могла сама защитить город. Надо было доверять именно местному населению, умных людей в Дьенбьенфу послать. И ведь был ряд умных человеков: маршал Латр де Та-синьи, такой вьетнамец, как полковник Леруа. Надо было поручить Леруа искать подобных золотых людей. Он нашел бы их в достаточном количестве. А послали туда генерала, который ничего не соображал. К тому же вооружения было недостаточно. Еще секты всякие буддистские сыграли свою роль, потому что католики подорвали доверие, которое вьетнамцы к ним испытывали, потому что французы оказались болтунами, людьми, на которых нельзя полагаться. Вьетнамские крестьяне перестали им помогать, а своими силенками они ничего сделать не сумели. Вот и получили французы Дьенбьенфу.

Очень хорошо выступал один журналист, который, видимо, всю эту войну проделал. Он честно сказал: «Мне стыдно, мы — подлые, предаем людей не в первый раз». Ссылался на Алжир: «Через десять лет в Алжире то же самое делалось. Те же самые нравы. Опять обещания, мы его продали, опять мы убежали. Ведь так же нельзя, это же позор». Он с болью в сердце говорил, но на остальных это, по-моему, не очень действует. Для них это уже, к великому сожалению, не звучит, настолько сейчас они привыкли ко всем марксистским омерзительным оценкам событий. Но если французы хотят выжить, не быть рабами у марксистов, то придется вспомнить им свое благородное прошлое.