В Канаде. Кингстонская тюрьма

И в Канаде, и в Штатах бог — доллар. С десяти-двенадцати лет дети стараются подрабатывать, скажем разнося газеты. В Канаде родителям дано право не содержать своих детей с шестнадцати лет, и государство вынуждено выплачивать им какие-то пособия. Студенты должны сами обеспечивать себя во время учения и платить за него, поэтому летом почти все работают. Это имеет свои положительные стороны: ребята учатся не так, как в Европе, в частности не так, как во Франции.

В Королевском университете в Кингстоне, куда меня пригласили осенью 1978 года прочесть курс лекций, на стенах не было никаких серпов и молотов, портретов Мао, воззваний. Вид у студентов сознательный, улыбаются, лица открытые. Все чинно, прилично. Правда, этот университет имеет репутацию более консервативного. Университеты в Монреале приближаются к парижским и, по слухам, очень левые, марксизованные.

Для жителей Канады лечение очень хорошо поставлено и почти бесплатное.

Довольно большая украинская конгломерация. Украинцы русской культуры — образованные, умные. У самостийников, как правило, чего-то не хватает — ума ли, образования ли. Какие-то вообще неполноценные люди: лишь бы ты был украинцем, каким — неважно. Потому и пригласили Плюща*, Некрасова. Встречали их, привечали, а потом разобрались, что один коммунист, а другой — безбожник, в прошлом тоже коммунист, да и сейчас не очень от всего этого отстал. Вот и сели в лужу.

* Леонид Плющ — украинский диссидент; в настоящее время живет во Франции.

Но русские для них — брак. С этим настроением ничего не поделать, хоть предельно все глупо.

Существует небольшая прослойка умных людей из старой русской эмиграции. Эмигранты второй волны* почти все ушли в быт. Несколько человек бьются как рыба об лед, пытаясь что-то из идей пробить, но как раз у них денег нет. Другим разрешают приезжать в Советский Союз, а за это — сиди и молчи, не смей ни в какие организации вступать. К тому же их еще и завербовывают. Многие из них сами недовольны сложившейся ситуацией и жалуются на нее. Лада нет, склада нет. Церкви разделены — люди разделены; одни к другим в гости ходить не могут, если не ходят в одну и ту же церковь. Прямо удивительно, как мы могли создать великую империю с таким народом. Правильно было сказано в летописях: «разбредашися розно». Поэтому у нас всегда и были какие-то иноземные властелины.

* Приехавшие в страну после Второй мировой войны.

Марксизм в Канаде еще не угрожающий. Там его, собственно говоря, не знают, в образование он еще не проник. Но угроза нависла. На моих лекциях были очажки красных. Английское высокомерие не позволяет более чем двумстам преподавателям социальных наук Кингстонского университета что-либо из жизни почерпнуть; учатся только у больших авторитетов.

Посещение Кингстонской женской тюрьмы для самых больших преступниц запомнилось. Это — курорт, санаторий. Воздух не тюремный, а как в любом другом учреждении. И понятно почему: чистота, всё кругом моют. У каждой женщины своя комната — камера с решеткой. Все двери, конечно, открыты. Арестантки свободно ходят по коридорам, гуляют. Кое-кто сидит в комнате, делает вид, что учится. У одной из арестанток вид отдыхающей, ноги забросила на стол. Некоторые в парикмахерской волосы завивают, сушат их под колпаками. Другие что-то шьют, рукодельничают; в их распоряжении швейные машины. Огромная спортивная комната была пустой. Все там тоже чисто, прибрано. В большой комнате черно-белый телевизор, но тюремщики сказали, что начальство собирается поставить цветной. В столовой тоже все блестит, порядок. На сегодня — индейка; для тех, кто ее не хочет, — другое мясо. Тюремщику платят в год шестнадцать тысяч долларов. (Я получал в канадском университете тысячу долларов в месяц: триста пятьдесят мы платили за квартиру, на оставшиеся шестьсот пятьдесят многое можно было сделать; на человека совершенно достаточно сто — сто двадцать долларов, если дома питаться.) Арестанток отпускают домой. За хорошее поведение им сокращают срока. Одна из них получила десятилетний срок за провоз наркотиков, ее муж еще больше. На тот свет отправили немало людей! «Ничего, — говорит, — четыре года просижу, и меня выпустят за хорошее поведение». Она помогает делать местный журнальчик, и ей разрешили без присмотра прийти на мою лекцию.

Канада произвела на меня впечатление благополучнейшей страны. Это отделение королевства еще не расшатали. Конечно, процесс идет, уничтожают традиции. Американская Церковь не самая сильная. На своих лекциях я много о религии говорил; объяснял то, что мне нужно было. Ни протестанты, ни католики меня в свои церкви не пригласили. Пригласила меня лишь маленькая греческая община. Прочел там бесплатно лекцию — для Бога надо делать бесплатно.