В Нью-Йорке

Нью-Йорк. Американцы нам сказали, что это свалка Америки, а не Америка. Я не совсем с этим согласен. Если это и так, то Нью-Йорк остается местом, где очень хорошо наблюдать Америку. Ее язвы в Нью-Йорке представлены наиболее выпукло, а хорошие стороны, может быть, и спрятаны. Но хорошие стороны всегда можно заметить, для изучения же плохих — думаю, что Нью-Йорк место очень подходящее. Впечатление он производит страшное. Жить в таком городе отвратительно. Не город, а крепость: черные пуэрториканцы местами терроризируют население; в Бронксе негры сожгли собственные дома, чтобы получить от страховой компании большие деньги. Не все негры — дикари, но умные образованные негры, проживающие в разных частях города, страдают от негритянской черни из негритянских кварталов. Там жизни нет.

Одна еврейская семья из Советского Союза поселилась в прекрасном доме в квартире из пяти-шести комнат по баснословно дешевой цене — сто долларов в месяц. Но девочку на улицу выпустить нельзя, что угодно могут с ней сделать. Часто негры барабанят на большом барабане или запускают магнитофоны и приемники на всю железку. Деваться некуда. Многие из Бронкса переезжают в Квинс и платят по двести пятьдесят или триста долларов за квартиру, чтоб только не сойти с ума, не изувечить своих детей. Вечером по улицам ходить опасно: могут поранить, обворовать.

Мы прожили в Нью-Йорке месяц. Хотели снять квартиру в Манхаттане, но, увидев нас, хозяйка сказала: «Не хочу вас подводить. Я как-то переночевала здесь, и всю ночь ко мне кто-то ломился».

Работать многие из негров не хотят, потомственно живут на велфере* — двести пятьдесят долларов на человека. Нищих в Америке нет. Но наркоманам и пьяницам не хватает этих долларов. Вот они и побираются или стараются зарезать человека. На улице можно часто встретить обормотов, сумасшедших и полусумасшедших. Негр почти безнаказан. Полиция решила на него махнуть рукой, все равно его сразу же освободят.

* Велфер (welfare, англ.) — государственное пособие неимущим в Америке.

Вашингтон тоже в руках негров. Как-то в течение восьми часов там не было света, и начались жуткие грабежи. Если советские трахнут по электростанциям, они смогут создать нечто вроде революции или гражданской войны. Негры, пуэрториканцы — это взрывчатый материал, который может помочь Советскому Союзу.

Расовая проблема в Америке не решена. Так ее не решают. Расы смешивать не следует. Совместная жизнь людей разных рас на разном уровне развития не решает проблемы. С культурными людьми можно жить совместно. Дикарской части населения надо раньше прийти в себя, развиться. Это процесс длительный. Если лет пятьдесят тому назад американцы сообразили бы отдать неграм три штата, скажем, Луизиану, Миссисипи, Джорджию, где земли хорошие, климат жаркий, подходящий для американских негров, помогли бы им вести хозяйство, поставили бы просвещенных негров и белых американцев, культурных, образованных, во главе — в общем, создали бы им самостоятельную страну, то проблема была бы намного проще. Но смесь, которую устроили в Нью-Йорке, не решение вопроса. Что-то не в порядке. Несовместимость какая-то крови, рас... Белые не хотят с неграми жить.

На идею переселения негров мне возразил Бернар Аман: «Лет тридцать — пятьдесят назад негры жили в Южных штатах как в черте оседлости; в Северных штатах негры были просвещеннее, но на них тоже распространялась дискриминация. В голову не могло прийти образовать отдельную республику из негров. Такое решение посчитали бы утопичным. Привели бы тысячу соображений: повлияет на экономику, уйдут дешевые рабочие руки, лишимся сельскохозяйственных рабочих, хороших земель». Я думаю, что соображения Бернара Амана верны, если не проведена никакая подготовительная работа. Тогда предлагаемый проект, безусловно, будет похоронен. Но будущее зависит от наших усилий и способностей его предугадывать. Если работа проводится, есть уважаемые силы, которые проектом занимаются, то данная идея вполне возможна. Это совсем не такая уж утопия, как кажется на первый взгляд.

Свобода в Америке доводится до предела. Ставка на свободу отражает нежелание людей отвечать за что-то и думать. Куда легче сказать: «Мы живем в свободной стране, у нас все определяется плюрализмом». Объяснение свободы с точки зрения широчайшего плюрализма освобождает людей от необходимости выносить критические оценки, бороться с заблуждениями, с ложными установками. Все правильно, все законно, все имеет право на существование. Таким образом подготавливается и проводится гибель цивилизации. Должны быть ответственные люди, которые отстаивают истину. Например, знаменитое изречение «laissez faire, laissez passer* дало свободу промышленнику. Дали эту свободу, действительно не вмешивались. И к чему это привело? К страшному рабочему движению, которое, конечно, использует темные силы. В результате пришлось создать рабочему очень хорошую жизнь. Но ее можно было сделать и раньше без жестокой эксплуатации, которая имела место. И все рабочее движение было бы гораздо мягче, не приняло бы таких ожесточенных форм.

________

В Нью-Йорке мы с Иссой пробыли немногим больше месяца, и очень хорошо поступили. Если мы это время истратили бы на поездку по отдельным городам, то не получили бы ценного для нас опыта. Пускай Нью-Йорк — сточная яма Америки, но, во всяком случае, мы эту сточную яму более или менее прочувствовали. В Рондоне французы и бельгийцы были на отдыхе, не у себя в привычной обстановке. До этого, на конференциях и лекциях, я всегда встречался с людьми вечером, а утром уезжал. Это не то. Здесь же я видел их поведение, отношение ко многому. То были часто люди самовлюбленные, холодные, недобрые, злоязычные. Под видом вежливости встречается часто лживость. Друг про друга говорили разное. Я же, как всегда, говорил то, что считал нужным, что обязан говорить, что могу доказать. Меня выслушивали с деланным удовольствием, вежливо; соглашались. Три наиболее умных и солидных господина пробовали читать наш № 7—8 «Шуа», который я им дал. Первые день-два они выражали высокое мнение, но по прошествии трех дней разговор прекратился — им было уже неинтересно. Это не их тема, не их разговор. Мне кажется, их разумность на пределе. Когда учатся в школе, им нужен разум, чтоб сдать экзамен, затем на работе пользуются им лишь в какой-то мере, именно в той, в какой он необходим. А дальше в салонах,, при чтении газет разум, по-моему, у них расходуется на проталкивание болтовни. А поскольку болтовня идет механически, разум принимает в ней очень малое участие. Один повторяет другого.

Высокопоставленный господин, который мне больше других нравился, хорошо понимавший сложные вопросы, напоминал мне нашу французскую знакомую, бедную калеку Жизель, говорившую всегда: «Да, да, да». Вот и он все время мне поддакивал, но не в присутствии своей супруги. И было видно, что поддакивание ему дорого обходится. Видимо, в своем обществе он слывет умником, высказывает свои мнения. Вывод такой: все эти господари не переносят отрицательной для них разности густот, не переносят, что там, где большая густота, — кто-то другой вместо них. Они хотят сами быть источником каких-то мыс-ляток, заключений. Они тараторят Бог весть что, когда им дается возможность, когда им не препятствуют, чем и разрушают, подрывают свое общество. Они действуют без контроля, без ограничений; теперь плюрализм позволяет им говорить любую глупость. Вся эта обстановка и явная бесполезность твоих слов, твоих действий приводит к старому рыцарскому правилу: делай свое дело и не хлопочи о последствиях. Заботиться о себе они должны сами.

__________

Опять почувствовал, что даже хорошим и умным людям нужен дом, центр, который давал бы правильные мнения. Лишний раз убеждаюсь в необходимости и религиозных центров, и умственных центров. Нужны авторитеты. От авторитетов идут цепочки мыслей. А сейчас, когда сокрушили авторитеты, эти цепочки идут из гостиной, где разоряется всякая умственная шпана. По моим наблюдениям, «козявки» сейчас одни из первых разрушительниц общества. Дали им право выборов, они возомнили о себе и подтачивают своей болтовней устои. Когда их слушаешь, понимаешь, что для них нет ничего святого. Убеждаюсь в том, что этический контроль совершенно необходим.

Этический контроль связан тесно с законами, с конституцией, с законами духа. Этический контроль хорош тогда, когда законы хороши, когда ему есть что защищать. Связь должна быть прямая и ясная. Закон должен работать, и работать правильно. Проводником этой правильной работы должен быть этический контроль.