Снова в Америке

Второй раз мы с Иссой были в Америке в разных штатах и опять в Нью-Йорке. Пролетели над континентом. В каждом городе жили примерно по неделе: в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Милуоки, Чикаго, Спрингфилде, Кливленде, Вашингтоне, Бостоне. Языка я не знаю, и общение у нас было целиком с русскоязычной средой. А поскольку в основном мы общались с людьми, что недавно прибыли в Америку и бьются за жизнь, мы были погружены во все их основные проблемы. У американцев многое уже позади, жизнь устроена и есть вещи, на которые они уже внимания не обращают, тогда как вновь прибывшие столкнулись лицом к лицу с новой для них жизнью. Конечно, знание языка дало бы больше, позволило бы жить в американской среде, половину времени провести в ней, но наше общение с людьми, которые осваивают Америку, оказалось чрезвычайно ценным, и то, что могло из поля зрения исчезнуть, в данном случае было рассмотрено достаточно подробно. Ильф и Петров, Пильняк не могли спрятать свое восхищение перед Америкой. Я могу восхищаться ее техникой, торговлей, индустрией, продуктами индустрии (вероятно, дело поставлено хорошо на заводах, хоть я там не был) и, конечно, изобилием продовольствия, дешевизной одежды, обуви. Но мне кажется, что основные проблемы в Америке не решены, а если решены, то достаточно скверно.

О демократии я говорил не раз. Мнение о ней у меня давно сложилось, и то, что я видел, еще более к нему добавило. Картер был избран президентом и четыре года разрушал Штаты. Несмотря на это, за него опять голосовала немалая часть (соотношение: 55 и 45) американцев, и главным образом из тех, кто считается либералами (профессура в университетах). Вот беда-то! Что ж это за интеллектуалы, которые своей головы не имеют: на их глазах разрушают страну, разрушают Свободный мир, а они даже не понимают и голосуют за этого барана.

У американцев магическая боязнь ярлыков: правый, консерватор, Уотергейт (какое-то страшное название вроде ку-клукс-клана). В Европе все-таки много коммунистов, социалистов, действительно есть на кого ярлыки приклеивать — борются все-таки люди. А в Америке спокойная сытая жизнь, но если тебе приклеят «консерватора», то будь уверен, тебя не пустят в салоны либералов. А в этих салонах творится вся политика современная.

Оттого, что белым можно жениться на черных, расовую проблему не решили. Америка становится теперь серой. Если бы она была черной, белой, желтой! Живут отдельные расы в общей стране и сохраняют свое достоинство. А тут получается какое-то серое месиво. Закон движения вещей категорически против этого. Должна быть разница уровней, а не их нивелирование, не их уничтожение. Равенство — это смерть развития. И ведь ничего этим не достигли. Вроде как дали все права неграм, а негры ненавидят белых и ждут только часа, чтобы с ними разделаться. Восемь часов не было тока в Нью-Йорке, и начались страшные расовые волнения, бандитизм, грабеж, все что угодно. Отдали бы неграм южные штаты: живите, устраивайте свое государство вроде негритянского Гаити. У американцев совершенно безголовый подход к сложнейшему расовому вопросу. С ходу какие-то мальчики его решают, защищают диссертации, левая пресса подхватывает, средства информации распространяют и вколачивают в головы: женитесь, плодитесь и черт-те что делайте. Негры за хорошие деньги идут в армию, но ее боеспособность снижена. Когда американцев послали спасать заложников в Иран, они фильтры не сумели поставить на воздушных насосах, а так как летели совсем низко над пустыней, то весь песок насосы засосали, и все двигатели испортились. Вот такой кретинизм. В армии около пятидесяти процентов генералов сейчас негры. Белые — совершенно опустившаяся, вырождающаяся раса. Им лишь бы клерками работать и сидеть вечером дома у телевизора. Белый все на это променяет; ему наплевать — есть армия, нет армии; никакой ответственности. У меня впечатление, что я разговаривал не с американцами, а с репродуктором или телевизором и слушал ту ерунду, которую передают по французскому телевидению. Америка очень сильно влияет на Францию: то, что в Америке имеет место, модно во Франции.

Политическая активность американцев страшно низкая. А ведь голосование решало, в сущности, судьбы мира; если еще раз этого болвана Картера выбрали бы, конец был бы Америке. Рейган еще что-то сделает, приостановит процесс разрушения. Американцы не понимают этого. Так что ж это за демократия?Это повторение Того, что людям внушают. Что телевизор скажет, то у американца в голове. Зачем этот театр городить? Возьмите тогда себе царя — он хоть будет умные вещи говорить и окружит себя настоящими людьми — и то, что он говорит, внушайте теперешними средствами информации. Пожалуй, неплохое было бы дело. И люди думали бы, что это они управляют.

В Америке не демократия, а охлократия, плутократия, засилие левацких элементов. Какую проблему ни возьми, все ни к черту не годится. Демократия, а конгрессмены — жулики, американские агенты ЦРУ нарядились арабами и покупали на корню конгрессменов. Суд — позор. Братец Картера у Каддафи деньги брал, огромные суммы, и ничего с ним не сделали; его дело надо было замолчать, потому что он из левых. И американцы это проглотили, Уотергейта не устроили, хоть здесь он был бы уместен. Полицию довели до ручки. Полицейский не может ничего сделать, сейчас же его начинают судить. Отчасти как во Франции. Свою разведку американцы развалили.

У ученых страшно узкая специализация; у каждого своя проблема, и ему наплевать на других. Те, с кем я говорил, стремились найти предлог, чтобы от меня избавиться более или менее вежливо, без обиды: обиду не считают хорошим тоном. Интерес к науке просто нулевой. Каждый ученый уже к какой-то школе принадлежит, он в ней трубил, свои штаны протирал, лекции там читает. Перестраиваться ему невозможно; это для него катастрофа; он будет цепляться за совершеннейшую ерунду, лишь бы только свою карьеру не испортить. Разделение, поганый индивидуализм, совершенно ничего хорошего в этом нет. И в этом свете отношения с учеными. Они тебя рассматривают так: зачем ты мне нужен, ты пришел мне мешать, я от тебя ничего хорошего не жду, ты можешь взорвать какие-то мои представления, я должен тратить на тебя время, да ну тебя. То же с философами. «Спихнотехника» доведена у них до виртуозности.
Тот раз в Нью-Йорке и в Канаде я видел, что кумир американца — это доллар. Теперь в этом убедился. Доллар — основа жизни. Только о том идут разговоры, где что подешевле купить, как он торговался и выторговал в этом магазине лучше, чем в другом. Американцы до предела погружены в материализм. Конечно, все у них замечательно: у всех машины, большие магазины ломятся от всяких вещей, прекрасно все устроено, покупай продукты на всю неделю, набивай холодильник. В общем, жизнь твоя обеспечена. Питаться можно двум человекам на двести долларов в месяц, а роскошно — на триста. Цены на жилье подороже, но для тех, кто работает, они нормальные. Для бедняков, как вновь приехавших, всякая помощь здорово в Штатах налажена. С «велферами» с голоду нельзя умереть, даже голодным быть нельзя. Сейчас же тебе помогут, дадут деньги, даже если ты шалопай. Негры в Гарлеме из поколения в поколение годами не работают: живут на велфере. Могут хулиганить, безобразничать, разрушать Америку — деньги им выплачивают.

Рейган пытается что-то исправить, но как исправить такую махину. Курам на смех систему устроили. Через четыре года придет демократ и снова ее развалит. Но ведь Америка — мировая держава, которая должна еще сопротивляться коммунистическому засилию.

Мораль там какая-то странная. До черта всяких сект, вплоть до сатанистов. Все они не запрещены, все можно делать, все подходит под свободу. Мораль разрешает врать сколько угодно. Для каких-либо карликовых стран она, но не для мировой державы. Вместо благородства, честности, открытости проповедуется какое-то вселенское вранье.

Там, где техника, лабораторная наука, индустрия, там, где все пахнет наживой, дело поставлено здорово. Но это не мешает американцам хлопать ушами и терять рынки. Здорово-то здорово, а Япония их вытесняет в самой Америке в отношении автомашин. И электроника почти вся японская.

Высочайший образ жизни рабочих. Рабочий — обеспеченный человек. В десять раз, наверное, больше получает, чем советский инженер. Впрочем, разница между хорошим рабочим и хорошим инженером тоже невелика. Ты можешь конкурировать, если у тебя производительность хорошая. Но американцы все время хотят больше и больше. В таких странах, как Япония, Корея, Тайвань, рабочий понимает, что он не царь Вселенной и надо довольствоваться хорошими уделом и образом жизни, но не подбираться к чужому караваю. У американцев этого нет. Их могучие профсоюзы могут вытрясти душу у любого предпринимателя. Об экономике не буду распространяться, эта область уже разобрана со всех сторон, тут нового ничего не скажешь.

Уединенность колоссальная. В больших городах нормально, что живут люди в одном доме и не знают друг друга. Это и в Москве, и в Лондоне, где угодно. У американцев большинство населения живет в коттеджах, и город имеет огромную округу из них. В больших домах, скорей, негры живут. В маленьких горо-дах во многих случаях даже тротуаров нет, и пройтись нельзя: вся жизнь на автомашине. Наши американские знакомые удивлялись: «Как? Вы пешком пойдете? Да что вы! Вас собьет машина». Автомашина способствует разъединению. Соседи друг друга не знают. А почему они должны друг друга знать? Они могут принадлежать к разным нациям, к разным сектам, иметь разные политические убеждения... Между ними перегородок гораздо больше, чем между людьми в Европе. Евреи объединяются вокруг синагоги, у англосаксов своя церковь, православный едет в православный храм, буддист — в буддистский. Расстояние не имеет значения, у всех машины. Одним словом, это народ, который разъединен по очень многим причинам и по очень многим обстоятельствам. Неудивительно, что люди живут рядом в своих коттеджах годами и могут скорей ссориться, чем мирно жить: для ссоры всегда можно найти повод, а для мирного общения в этих условиях трудно. Ограничусь этими замечаниями, не развивая их.

Городской транспорт в самом плачевном состоянии. Из тех городов, где мы были, только в Сан-Франциско он дешевый, и там довольно много трамваев и автобусов. Но не так в Чикаго, Лос-Анджелесе. В Нью-Йорке — страшное метро и в ужасном состоянии. В Чикаго немного получше, но не для белого человека все это сделано. А что ожидает Америку, если вдруг не будет горючего? Америка остановится. Завод за тридцать километров. Что можно сделать? Сиди дома. Трагедия.

Американцы не подготовлены к войне. Ничего не знают о Советском Союзе. Кое-что еще соображают студенты, советологи. А так — общие сведения; СССР для них как луна. Они живут за морями, за долами, далеко. Никогда никакой настоящей войны внутри страны не было. Войне за независимость далеко до войны, как в Европе или в Японии и на Дальнем Востоке. Картер обещал не воевать, никуда солдат не посылать. Вот за него Америка и голосовала. Но так не поступают граждане: остальные люди пускай гибнут, а американцу на это наплевать. Только заикнулись об обязательной военной службе, сразу против этого демонстрации были. Как же тогда нести общую повинность? Армию начнут готовить, только если действительно на Америку нападут и деваться будет некуда. Что это будут за солдаты, которых на скорую руку, на долгую муку приготовят? Армия у Картера катастрофически уменьшается количественно. Америка по вооружению была первой страной. Но она давно съехала с этого уровня, Советский Союз ее перегнал. Американские атомные бомбы, атомные ракетные установки гораздо слабее советских. Развалили в Америке оборонную промышленность: закрыто множество верфей, ракет не делают, рабочие на велфере. Но об этом не говорит телевидение. Об оборонной промышленности я один раз только слышал от специалиста, который пожаловался мне на ужасное ее состояние.

Сенат теперь стал республиканским. В конгрессе часть демократов — консерваторы, за предложения Картера не будут голосовать. Но пресса ведь в руках леваков и других личностей вроде Давида Рокфеллера, у которого миллиарды. У несчастного Картера нет ни гроша, и по любому поводу опять начнется скандал, новый Уотергейт. Уже Хейгу* Уотергейтом угрожают. А сделать какой-то решительный шаг конституция не позволяет. Всем вершат проституированные конгрессмены и пресса, которая неизвестно кем дирижируется, но не в пользу Америки.

* Александр Хейг — государственный секретарь США с 1981 по 1982 год.

Я рад был избранию Рейгана, но ведь впечатление довольно мрачное. Его скрутят так, что он не многим будет отличаться от Картера. Конечно, он какие-то законы проведет экономические, но, как это ни прискорбно, не верится, что Рейгану удастся исправить положение так, как это нужно. Конституция все разработала. Эту конституцию составляли люди, которые боялись что-либо затронуть и сделали так, чтоб не было хорошей центральной власти, чтоб торжествовали всякие сектанты, преступники, авантюристы, которым, конечно, ценно иметь такую конституцию и соответствующие ей законы.

Я думаю, что даже хорошо, что я имел дело с новыми американцами, которые впитывали всю эту американскую премудрость, сталкиваясь со всякими проблемами при своем устройстве. Вообразим, что, зная прекрасно английский язык, я общался бы со старыми американцами. Следуя своей установке, они всегда улыбались бы мне. Если у тебя третья ступень чахотки или рак тебя одолевает, на вопрос «Как ты живешь?» надо широко улыбаться и говорить: «Прекрасно, живу замечательно». При таких сугубо положительных оценках страны впечатление у тебя о ней будет как в кривом зеркале. Кроме того, если ты приехал и задаешь вопросы, можешь подойти под такое рассуждение: «Мы живем тут всю жизнь, а он приехал на готовенькое и хочет все узнать. Вот пускай поживет и узнает сам». Здорово в американцев въелась с детских лет установка: «Пусть сам научится плавать; пусть тонет, если не научился». С такими людьми трудно, и хорошо, что мы с ними не встретились. Были у нас какие-то пустые встречи с американцами. Если чуть-чуть копнешь их, станешь возражать им, скажем, насчет Уотергейта, Картера, они сейчас же замыкаются.

Знаменитая помощь на дороге, отзывчивость представляют собой роль прагматизма на дорожном уровне. Сегодня у меня неприятность на дороге и мне помогли, завтра надо, чтобы и я другим помог. Если я не буду помогать, то и мне помощи не будет. Это не мораль на высоком уровне, а потребительский подход, что и снижает всю Америку. Такой подход хорош в коммерции, но не когда решаются огромные вопросы.

В общей сложности в Северной Америке мы прожили пять месяцев. Думаю, как я уже говорил, что знание языка мне много не принесло бы, даже затемняло бы верное впечатление. Люди правды не говорят, а так я вынужден был наблюдать то, что есть, делать выводы сам, и, видимо, довольно правильные.

_________

Не могу сказать, что понял после Америки, почему капиталисты считают, что надо спасать Советский Союз. Я это во Франции тоже не мог понять. В Америке я не соприкоснулся со слоями финансистов. Но для этого надо действительно знать язык и доверие к себе иметь. Познавать без препятствий американскую жизнь я мог только в бытовом, житейском разрезе.

Володя Бродский* рассказывал, что он спросил у одного американского промышленника, почему западный мир не протестует, не объявляет никаких ультиматумов, не требует от производителей нефти, чтобы они прекратили безобразие непрерывного повышения цен на нефть, разрушающего мир. Американский делец ответил: «Ничего не сделаешь, законы рынка. Их собственность, они вправе назначать цену». Знай я английский, поговорил бы с таким дельцом сам и получил бы, возможно, ответ на должном уровне.
Сколько я бился, чтобы передать промышленникам свою политэкономию. Никаких результатов. Чугунные лбы, медные лбы, не понимают. Как им объяснить? Как им разъяснить? Ходить на предприятия? Добиваться, чтоб тебя выслушали? Я написал статью, по-русски, по-французски. Распространять сам не могу.

* Московский искусствовед, эмигрировавший в Америку.