Игра в товарищи

«И это письмо я пишу в предположении, что такой же преимущественной заботе подчинены и вы, что вы не чужды своему происхождению, отцам, дедам, прадедам и родным просторам, что вы — не безнациональны»* (с. 7).

«Я думаю, даже и вы не способны взять на себя такую ужасную ответственность!»** (с. 14).

«Национальным руководителям России... опираться на патриотизм»...(с. 38)... «наше русское»! (с. 39).

«Если вы всем сердцем принадлежите к нему [к народу. — Д. П.] — для вас и колебаний не должно быть!» (с. 49).

* На с. 49 Солженицын напоминает еще раз: «...вы не чужды отцам, дедам и русским просторам».
** За людей, которые погибнут в идеологической войне. («Разрывается сердце — представить, как наша молодежь и весь лучший средний возраст пошагает и поколесит погибать в войне») (с. 14).

Я читал эти заклинания Солженицына и твердо был уверен, что его ирония в отношении руководителей Кремля будет раскрыта им самим. Я ждал разоблачения этой шутки, написанной по правилам игры, придуманной при деятельном участии Солженицына в нашем маленьком микробратстве на каторге. В те времена (1947—1952) среди заключенных еще попадались правоверные марксисты и корчившие из себя прямых сталинистов. Разговаривать с ними было опасно, так как большинство несло службу доносчиков. Коротая время, мы задавали такому марксисту с невинным видом каверзные вопросы, заранее расставляя силки. Нам легко было одержать победу над ложными догмами и лозунгами марксизма-ленинизма.
В настоящее время почти треть человечества, с Брежневым во главе, ежедневно в разных вариантах, включающих также официальные выступления, занимается подобной игрой. Игроки произносят механически заученные фразы, в которые давно не верят.

Я был убежден, что Солженицын тоже играет, говоря о «хрущевском чуде» и взывая к совести «вождей». Я настолько верил в это, что опубликовал даже рецензию* в поддержку замысла Солженицына, построенного, как я думал, по канонам нашей лагерной игры. Поэтому в моем отзыве я защищал то немногое из «Письма вождям», что можно отстаивать, и тщетно ждал его продолжения. Но не дождался. Итак, с игрой и шутками покончено.

* По поводу "Письма вождям Советского Союза" Солженицына. — Русская мысль. Париж, 1974. № 2999.

Недопустима сама мысль о способности «вождей» принять во внимание интересы народа. Класс партийных или государственных капиталистов, которых Солженицын величает вождями, возник в СССР в октябре 1917 года. В его руках сосредоточено все богатство страны. Поэтому население лишено частной собственности, инициативы, свободы, демократии. Поддерживать такое положение возможно лишь путем непрерывного террора и обмана. Задача класса: любой ценой удержаться у власти. Этому стремлению подчинены все его действия. Для «вождей» порабощенное население — источник дешевой рабочей силы и дохода.

Любая диктатура и деспотия могут быть уподоблены пирамиде, в которой угнетение распространяется сверху вниз. Моральный уровень угнетателей и угнетаемых легче понять, если представить мысленно пирамиду опрокинутой вершиной на довольно большую глубину океана. Вершина попадет в слой, где смогут жить только глубоководные чудовища, последующие этажи пирамиды погрузятся в слои для глубоководных рыб, основание пирамиды коснется поверхности океана с нормальными рыбами.

На вершине и прилегающих этажах пирамиды царит абсолютный аморализм. Он несколько ослабевает в следующих этажах, но достаточно силен у основания пирамиды в результате идеологической обработки угнетаемых. Рыба, которую стремительно переместят в глубокие слои, будет раздавлена напором воды. Нормальный человек тоже не может попасть в верхние этажи пирамиды и там прижиться, а если чудом туда попадет, то будет немедленно изгнан и уничтожен. Но такое чудо произойти не сможет, так как честного человека отсекут на уровне районного комитета партии. Поэтому непонятно обращение Солженицына к «вождям», прошедшим столь строгий и специфический отбор.