Манилов или Фрейд?

«Нынешняя городская жизнь... совершенно противоестественна» (с. 32).

Режим это по-своему понял. Его уступки народу определяются соотношением сил, и благодаря этому теперешние «вожди» не могут себе позволить издеваться над народом, как при Сталине. Населению нужна хоть какая-то отдушина: домино, карты, телевизор, водка — недостаточны. Поэтому «вожди» вынуждены были дать части городского населения участки земли в шестьсот квадратных метров для разведения садов.

От критики городской жизни Солженицын переходит к маниловским мечтаниям о построении «рассредоточенных городов, мягких для человека», которыми «пусть украсится наш растепленный отмороженный Северо-Восток». «И вполне можно поставить на всех въездах шлагбаумы, пропуская лошадей... но не ядовитые двигатели внутреннего сгорания...» (с. 33).

В маниловской тиши вдруг появился шлагбаум. В ограниченных размерах запреты всегда будут необходимы, но не следует с них начинать при проектировании.

Многие из подсоветских людей, особенно тех, кто родились сразу после катастрофы 1917 года, были исковерканы сталинизмом, но изгнали его из своего сознания самостоятельно или после частичного разоблачения преступлений Сталина в 1956 году. Однако осколки частичного сталинизма по принципу «вытеснения» впечатлений по Фрейду попали в подсознание и нет-нет дают себя чувствовать.

Не начать ли Солженицыну с собственного самоочищения, тогда ему, быть может, не захочется решать вопросы за миллионы сограждан?