Свобода через полусвободу

* См.: Теория густот. Гл. 31 (т. 2). — Примеч. сост.

Почти две страницы «Письма» (с. 43—44) Солженицына направлены против демократии на Западе в наши дни и демократии в России в период с февраля по октябрь 1917 года.

Любое развивающееся единство состоит из борющихся противоположностей. Этот универсальный закон не знает исключений. Поэтому явления в обществе зависят от того, какие силы преобладают и побеждают противоположные устремления. Если в демократическом государстве победила позитивная, разумная творческая часть общества, то демократия удалась. Если безответственные элементы, ослепленные ложными доктринами, взяли перевес, то демократия может стать источником бедствий. Все зависит от соотношения сил. Недопустимо перечислять только недостатки демократии — вполне приемлемой, хотя и несовершенной формы жизни — и на основании их ее оценивать. У демократии уже накопился немалый опыт, и поэтому возможно установить:

— условия, в которых ее применение целесообразно и не приводит к отрицательным последствиям;

— степень несовершенства ее институтов;

— способы устранения ее недостатков. Критика Солженицыным слабых сторон западной демократии справедлива, но бестактно, что он дал ее именно при обращении к вождям. Невольно складывается впечатление, что, раз демократия Запада себя не оправдала, существующий тоталитарный режим имеет право на существование под солнцем. Я думаю, что это понадобилось Солженицыну для признания авторитарной системы управления.

Всякая власть, дурная или хорошая, держится на авторитете. Авторитет главаря любой шайки устанавливается в кровавых схватках. Авторитет тирана опирается на террор; авторитет достойного правителя, который любит свой народ, — на добрые традиции, вечную мораль, христианские принципы и справедливые законы.

Путь к свободе, столь ценной для человека, лежит в русле полусвободы, созданной во имя высоких идеалов и целей. Те, кто идут по этому пути, должны преодолеть известное сопротивление. Соразмерно проявленным усилиям происходит рост личности. Те, кто выбрали путь произвола и нарушений, доходят до их крайней формы, то есть до своеволия, которое разрешает любое низкое или преступное желание.