Глава 4. «Реплика (Жить, не теряя достоинства)»

* Вестник РСХД. Париж — Нью-Йорк, 1974. № 111.

Читатель X. Y. из СССР поднял ряд вопросов в письме редактору «Вестника РСХД», издающегося в Париже**. Он выразитель мнения близких ему микробратств. Они хотят получить ответ по существу, так как считают следующие проблемы важными:

** Там же, 1973. № 108-110.

— «Нам нужно решить, как жить, не теряя достоинства» (с. 15). На этот вопрос, имеющий общечеловеческое значение, особенно трудно ответить в СССР; еще труднее его населению следовать решениям, которые будут найдены.

— «...придется здесь остановиться на трудном для меня вопросе о православном направлении журнала» (с. 21).

На X. Y. сердиться не следует. За годы власти партийных бюрократов в стране драконовскими методами искореняли христианство и добились того, что три четверти населения стали безбожниками по причине полученного ими воспитания. Им надо помочь всеми силами, в частности созданием журнала по борьбе с советской антирелигиозной пропагандой, в котором будут печатать научные, популярные и богословские статьи.

— «...не следует отказываться от исследования представляющихся важными вопросов...» (с. 20), «...нагромождение новых разоблачений уже мало кого удовлетворяет» (с. 8).

X. Y. не один в СССР, а население еще недостаточно информировано: ему нужны разоблачения режима и ознакомление с такими источниками, как «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Но X. Y. прав: одними обличениями и критикой горю не пособишь. Нужны позитивные концепции и идеи, годные проекты нового мироустройства, и странно, что «Вестник РСХД» не считает нужным обсуждать на своих страницах предложения такого рода.

— «...для каких политических выгод — представлять, будто у нас, вообще, есть какое-то «подполье»?..» «Нет и не было у нас сколько-нибудь серьезного направления, которое помышляло бы об «идеологической диверсии», а тем более — о насильственном свержении режима...» (с. 15), «...журнал, по возможности, насколько это от него зависит, должен бы обезопасить себя от обвинения в "антисоветизме"» (с. 20—21).

Этим мыслям действительно следовало дать отпор и показать их ложность, неосведомленность X. Y, его оторванность от народа.

В № 111 «Вестника РСХД» напечатана «Реплика» Солженицына. Враг революций Солженицын, вероятно, остался доволен неприемлемыми высказываниями X. Y, так как их не опровергает. Упрекает он автора только за его мнение о возможном обвинении журнала в «антисоветизме» и иронизирует над ним: «Упаси Бог не давать оснований обвинениям в «антисоветизме» — для безопасности читателей в метрополии». Полный высокомерия Солженицын обрушивается на X.Y. в «Реплике». Все, о чем просит X. Y., плохо и расценено как стремление «поруководить [журналом. — Д.Щ... из своей норки». Анонимный автор не устраивает Солженицына. Он должен был, посылая письмо из СССР, его подписать и, видимо, сообщить свой адрес, номер паспорта и отделение милиции, которое его выдало. Я не могу представить француза или поляка во время немецкой оккупации, которые говорят открыто о своей ненависти к захватчикам и одновременно сообщают в гестапо о своем местопребывании. Ради каприза Солженицына человек, желающий добра обществу, должен себя загубить, так как мог уже до этого «оттянуть» пару сроков общей сложностью лет в пятнадцать или вырваться из дурдома. Еще хуже, если Солженицын отгоняет члена КПСС, который ищет выхода, хочет выбраться на верную дорогу. Да не удивит Солженицына, что X. Y. скажет своим единомышленникам: «Говорили вы мне, балбесу, не связываться с белогвардейцами, и верно, их благородие ругаться изволят, что ни скажешь — все плохо».

Как можно так набрасываться на человека из стана угнетателей, который хочет вызволить отечество из беды. Большая ошибка стричь всех под одну гребенку, так как из двадцати миллионов угнетателей, я думаю, миллионов семнадцать — жертвы обстоятельств и не сделали большой крен в сторону зла.

У многих молодых людей, после фальшивой десталинизации, проведенной Хрущевым, создалось впечатление, что они начнут жить не под свирепой диктатурой, а под солнцем сталинской конституции, которую, наконец, власти начнут выполнять. Когда в руках КГБ оказывались нити деятельности диссидентов, следовал их разгром, который мы, бывшие зеки, предсказывали. Уцелеть могли только лица, получившие известность за границей, да и то не все. В настоящее время отдельные диссиденты под защитой мирового общественного мнения могут позволить себе действовать открыто, и, видимо, это засело в голове Солженицына.

Мужество и геройство можно проявить при любой тактике; я восхищен отвагой и благородством ряда борцов, выступающих с открытым забралом. Но их поведение пока следует расценивать как исключение, а не как общее правило. Ошибка рекомендовать всем переходить к легальным формам борьбы в тоталитарном государстве.

Пример самого Солженицына не показателен. В силу сложившихся обстоятельств он был известен властям, но мировая общественность последние десять лет его защищала. Нельзя рассматривать всех, кто ведет себя иначе, чем вел себя Солженицын в те годы, как утративших человеческое достоинство.

В 1945 году, в возрасте двадцати семи лет, верный марксистской выучке, по которой людей следует делить на классы, Солженицын совершил дикую выходку: когда его в армии арестовали, он, памятуя о своем офицерском звании, заставил немецкого военнопленного нести за собой тяжелый чемодан, набитый книгами. Похвально, что Солженицын сам рассказывает об этом во второй книге «Архипелага ГУЛАГ», но такой факт должен каленым железом жечь человека всю жизнь. Незаметно! Я вздрогнул, когда прочел в «Реплике» Солженицына, что «жить, не теряя достоинства, — это может быть прежде всего: подписываться своим именем и не тупить глаз перед парторгом?»

На каком основании наш общий наставник присвоил себе полномочия патриарха всея Руси и с Запада решил поучать своих несчастных соотечественников?

Личным мужеством трудно удивить людей нашего возраста, и пальму первенства придется присвоить тому, кто никогда не стремился иметь защитников, полагался только на свои собственные силы, не прекращал борьбы и сложил голову в полной безвестности.

«Неведомый X. Y.! — восклицает Солженицын. — Да есть ли у Вас действительно страстная потребность в журнале? Если да — не проще ли Вам самому рискнуть да поработать, да создать другой мечтаемый журнал? Был бы хорош — пошел бы в Самиздат».

Как можно в здравом уме и твердой памяти так отвечать автору за железным занавесом? Солженицыну должно быть известно, что Самиздат и до своего разгрома обслуживал избранных. В Самиздате, который попадает на Запад, могут быть случайные произведения и даже сфабрикованные КГБ. Но к драгоценному биению жизни следует прислушаться, как к дыханию углекопа, которого завалил обвал в шахте. Нельзя в протянутую руку положить вместо хлеба змею.