Слово отступников

*Эта статья была опубликована под псевдонимом И. Денисов до выезда Д. Панина из СССР в журнале «Вестник РХД» (1971. № 9).

I. Ошибки прошлого

Для того чтобы действительно преодолеть то страшное положение, в котором вот уже полстолетия находится Россия, необходимо не только выдвинуть новые конструктивные идеи, но и осознать ошибки нашего прошлого. Последствия ошибок далеко не всегда обрушиваются на совершивших эти ошибки людей. Нередко они бьют не только по родным и близким, но и по посторонним и даже по отдаленным потомкам. Наша задача — не повторять тех ошибок, что столь пагубным образом сказались на судьбах нашей родины.

Одной из центральных ошибок нашего прошлого было враждебное отношение России к Европе и католичеству. Чаадаев справедливо писал, что Россия в течение долгого времени находилась вне европейского развития. Действительно, ее не коснулись ни рыцарство, ни крестовые походы, ни развитие куртуазии, наук, философии, теологии, ни Ренессанс, ни борьба Реформации и контрреформации, ни многое другое. Русская Церковь, так же как и Византийская, была лишена самостоятельности и находилась в полном подчинении светской власти. Она ни во что не вмешивалась, веками довольствуясь разделением: власть правит, Церковь молится. В результате такого положения Русская Церковь уживалась с проявлением произвола власти и угнетением народа. Крепостное право задержалось безобразно долго. Петр I попытался европеизировать Россию, но сделал это внешне и искусственно. Не понимая истинного значения Церкви в жизни народа и исходя лишь из государственных задач, он совершил роковую ошибку — упразднил патриаршество. Русская Церковь, как и в допетровское время, по-прежнему оказалась подчиненной государству, хотя и в более откровенных формах: во главе Святейшего Синода, которым управлялась Церковь, оказалось даже не духовное лицо, а государственный чиновник. Очевидно, что такое положение не могло способствовать росту религиозного сознания в обществе. Плененная государством, Церковь оказалась беспомощной перед мощным процессом секуляризации. После революционного взрыва, лишенная опеки государства, не имея достаточно твердого руководства и традиции активно влиять на общественную жизнь, она заняла оборонительную, а не наступательную позицию. В этом — трагедия русской Церкви, которая не сумела стать центром консолидации здоровых сил страны. Даже крестьянство не осталось под ее влиянием, став жертвой людоедской антихристианской агитации. Коммунисты через комбеды* натравили крестьян друг на друга; это внесло разложение и неспособность к дружным объединенным действиям, которые бы помешали проведению небывалого ограбления деревни в форме продразверстки. Двадцатые годы прошли под знаком бешеного искоренения религии и окончательного разложения деревни. В 1929 году был переломлен становой хребет страны: окончательно разгромлена деревня, добита Церковь.
Так раскаленные уголья — последствия прошлых ошибок — посыпались на головы с первых же дней октябрьского переворота. Не перестают они сыпаться и по сей день...

* Комитеты бедноты, созданные в 1918 году, распределяли помещичьи земли и сельскохозяйственные орудия. Совместно с продотрядами и местными советами они проводили продразверстку — обязательную сдачу государству по твердым ценам всех излишков хлеба.

Особое место в истории России занимала интеллигенция. Эта категория лиц, кроме образования, обладала еще и рядом социальных и политических привилегий, что возлагало на нее определенную ответственность перед отечеством. Однако российская интеллигенция не имела верных мыслей и чувств, зато ошибочных, псевдонаучных было у нее с преизбытком. В антигосударственном и антицерковном ослеплении интеллигенция просмотрела многое:

Первое. Страна была необъятна и обладала колоссальными природными богатствами. Представлялось огромное поле для предприимчивого освоения и развития различных отраслей, для делового участия в управлении и руководстве государственной и экономической жизнью. Интеллигенция не встала на этот путь, считая для себя более естественным возмущаться непорядками и дискредитировать самодержавие в глазах народа, сделать все, чтобы разбудить в его душе зверя.

Второе. На русский народ легло бремя колоссальной ответственности за судьбы многих наций, покоренных и завоеванных империей. Но интеллигенция не осознала своей культурной миссии по отношению к ним, просмотрела реформаторскую деятельность власти в европеизации управления, в насаждении либеральных тенденций, внедрении законности, развитии гласности и гражданских свобод, привлечении различных сословий к местному самоуправлению и т. д.

Третье. В царствование Николая II Россия достигла невиданного ранее расцвета. Блестящая финансовая реформа Витте обеспечила золотое обращение в стране. Столыпинская реформа привела к значительному прогрессу земледелия. Развитие промышленности, транспорта, торговли находилось в стадии бурного подъема. Фабрично-заводское законодательство давало права рабочим на борьбу за свои интересы: забастовки, сходки, демонстрации. Каждый мог держаться любых религиозных и политических убеждений — государство не заставляло человека говорить вещи, которые он не признавал правильными, ибо человек не находился под властью гнета и насилия. Перед каждым была открыта широкая возможность личной инициативы и предприимчивости. Российский суд присяжных был одним из самых демократических в мире (бывали случаи оправдания террористов). Свободно печатались газеты разных направлений. Заседала Государственная Дума. Люди могли входить в любые партии. Свободы было больше, чем в тогдашней Германии... Разумеется, мы вовсе не утверждаем, что в императорской России все было хорошо. Важно подчеркнуть другое: все, что было плохо, деятельно исправлялось, но исправлялось без участия и даже при противоборстве целых слоев интеллигенции. Если бы усилия интеллигенции были направлены в сторону дружного сотрудничества с правительством, то недостатки были бы стремительно и без всяких потрясений изжиты. Но вместо сотрудничества, к которому она была призвана своим положением в обществе, интеллигенция стремилась разъединить императорскую власть с народом. В России слой образованных и деятельных людей был невелик, а управление народом требовало постепенного реформирования веками сложившихся традиций в сторону демократизации. Кроме чиновников, опытом и знанием народа обладали работники земств, но их трезвые голоса тонули в гуле трескучих фраз и безответственных заявлений левой прессы. Не менее безумной была позиция Двора и государственных сановников, и с них невозможно снять ответственности за происшедшее. Но речь идет об интеллигенции, которая не поняла и не приняла своего долга предохранить народ от тлетворной порчи, безбожной агитации, разжигания низменных инстинктов. В большинстве случаев она или насаждала бунтарские настроения, или сочувствовала такому насаждению. Пример пугачевщины показал, во что выливается в России бунт против законной власти. Единственным возможным направлением развития был бы переход от самодержавия к конституционным формам, рост гражданской ответственности и навыков участия в политической жизни населения. Преступлением и безумием было свержение монархии перед лицом врага, в разгар изнурительной войны.

Революция оказалась в конечном итоге делом рук интеллигенции, результатом ее безответственности, опрометчивости, даже злой воли. Указание на ее ошибки имеет одну цель — насторожить наших современников, предупредить их от совершения своих, быть может, не менее грубых ошибок, потребовать от них большей вдумчивости, самообличительной строгости. Только трезвость и сознание своей ответственности за происходящее выведет Россию из того тупика, в котором угораздило нас всех очутиться.

II. Слово отступников

1. На Церковь в последние полвека были обрушены гонения бешеной силы и злобы. Их жертвами стали епископы, священники и монахи, все стойкие христиане, не пожелавшие изменить Богу. Однако большинство мирян ознаменовало свое отношение к гонениям массовым отходом от Церкви. И вот наступила, наконец, пора и отступникам сказать свое слово. Гонение на веру и Церковь мы восприняли так, будто это нас не касалось. Мы, кто внешне, а кто и внутренне, приняли учение, от которого разило ложью, рабством, человеконенавистничеством. Одни из нас пошли по этому скользкому пути по своей серости, других подтолкнуло поколение революционных банкротов, третьи думали таким образом устроиться потеплее, четвертые просто струсили... Подводя итоги этому процессу, нужно сделать вывод, каким бы печальным он ни показался в житейском смысле: утратив все, что делает жизнь достойной и внушающей уважение, мы запакостили свои души.

Справедливость требует, чтобы мы сами обрели христианский образ мыслей, поелику возможно искупили свою вину перед Церковью, не вмешивая ее в свою политическую борьбу, коль скоро мы отвернулись от нее в трудные годы. Сегодняшнее ее положение остается таким же тяжелым и бесперспективным — Церковь не способна ни к какой форме активности, находясь под неусыпным контролем власти и разъедаемая изнутри непростительным соглашательством. Мы за Церковь, но не желаем быть с нею связанными, ибо для нас это бесполезно, а для Церкви губительно. Одновременно мы выступаем категорически против сектантства, как раздробления всех христианских сил. Наш образец — это первые христиане, за свой страх и риск мы образуем крошечные братства, которые впоследствии сольются в Воинствующую Церковь, если своими действиями будут того достойны. Единственное благо нашего вероотступничества мы видим в освобождении от предрассудков прежних веков. Таким образом мы твердо надеемся влиться в Единую христианскую Церковь, которая обнимет в материнском лоне сектантов, православных, протестантов и католиков. Только в консолидации всех боголюбивых сил может быть достигнута необходимая мощь для борьбы. Будь это ранее, нам бы не пришлось стать отступниками.

2. История показала, что подлинная гражданская свобода была впервые завоевана христианскими народами. Так католические железные бароны в Англии XII века вырвали Хартию Вольностей у Иоанна Безземельного. С тех пор начинается развитие парламентаризма, в которое впоследствии значительный вклад сделали народы протестантских вероисповеданий. Зависимость уровня гражданских свобод от исповедуемой религии достаточно исследована. Здесь лишь стоит подчеркнуть, что завоевание свободы требует сознательного, добровольного отречения от внешнего благополучия, принесения в жертву сил и лет жизни, подчас самой жизни. Христианство развивает в человеке способность к самоотречению, формирует личность, готовит ее к борьбе за гражданские свободы.

Революционер-атеист прошлого верил в абстрактные идеалы, но огненная вера, ведущая его на подвиг, чаще всего возникала на почве полученного в семье религиозного воспитания. С детских лет перед таким человеком стояли образы Христа и Апостолов, подвижников и мучеников, а антитезой служила жалкая и отвратительная фигура Иуды-предателя. Уподоблению подвижникам и библейским героям обязаны они своею способностью к подвигам.

Принципиально иным стало положение в обществе безбожном и безнравственном. Атеист оказывается в трагическом положении. Безбожие снимает с него религиозные моральные запреты. Императивы поведения определяются главным образом страхом наказания. Потому безбожник обладает максимальной внутренней свободой в направлении духовной разряженное™, допускающей злые средства борьбы. Отрицательная направленность лишает человека внутренней стойкости, у него отсутствуют подлинные стимулы для реализации высших сторон своего духа. Жертва ради другого, риск для спасения погибающего становятся исключительными явлениями, а ведь они есть те краеугольные камни, на которых возводится здание борьбы за личную и гражданскую свободу. Таким образом, безбожник постепенно, а при крайних обстоятельствах стремительно, превращается в потенциального, а если потребуется, то и явного преступника. Для управления скоплением безбожников нужна диктатура. И в СССР они ее получили. Создание атеистического общества неизбежно связано с высвобождением и ускоренным беспрепятственным формированием злодейских элементов, необходимых для уничтожения остатков религиозных и нравственных сил. В процессе этой гнуснейшей операции осуществлялось подавление всего остального населения. Применение крайних террористических методов способствовало массовому формированию безбожного сознания и идеологическому оболваниванию. С детских лет поощрялись взаимные доносы, слежка, подозрительность, ненависть, отрицание подлинной дружбы... Таким образом все мы _ вероотступники — оказались разобщенными, разоруженными, изолированными, боящимися друг друга одиночками и вынуждены влачить полурабское существование.

3. Говоря о безбожниках, нельзя не выделить категории «партийцев», тем более что их одиннадцать миллионов. Все сказанное выше относится к ним в первую очередь. Подавляющее большинство из них не верит в исповедуемое марксистское «учение»; его практическая неосуществимость, запутанность, мало-мальски критический разбор показывают всю его несостоятельность и беспринципность. Справедливым будет утверждение, что все они (фанатики больше не встречаются) держатся за партийный билет из шкурно-карьерных соображений. Однако круговая порука и неослабевающая дисциплина вынуждают исполнять каждый приказ партийных лидеров. Это превращает партию в самую реакционную силу. Кроме безбожия и догматической приверженности идее, положение усугубляется обилием кастовых предрассудков, привычкой к взаимному предательству, обязанностью по духу устава быть негласным осведомителем. Все это делает партию главным тормозом и противодействием любому проявлению свободы инициативы, творчества. Все общественные учреждения скованы ее неусыпным контролем. Сказанное о членах партии целиком относится к ее лидерам, которых отличает лишь большая материальная заинтересованность и стояние у кормила власти. Здесь же уместно отметить, что экономическая система очень затрудняет борьбу за освобождение. Полная зависимость человека от единого работодателя-государства плюс аппарат насилия делают борьбу с системой очень трудной, а для большинства разложенных безбожием и запуганных людей просто невозможной.

4. Тотальный аппарат идеологического воздействия использует все виды массовой пропаганды, закрывает все источники информации. Миллиарды народных средств уходят на подкуп творцов идеологической отравы, в виде повышенных ставок, поощрений, гонораров. И тем не менее служба оболванивания существует только благодаря «опеке» органами подавления. Ложь, подлог, фальсификация, дезинформация, казалось бы, должны сделать невозможным существование свободного слова правды. Но это не так — правда, даже сказанная тихим голосом, заглушает сотни ревущих динамиков.

5. Велик грех русского народа по отношению к порабощенным нациям, которым был навязан коммунизм силою штыков. Тот факт, что национальные интеллигенции каждой из них совершили предательство собственной свободы, не снимает нашей ответственности за их судьбы. Также несомненна наша вина за судьбы оккупированных народов, ибо нашими руками советская система утвердила свою колониальную империю, лишила их свободы, самостоятельности, навязала идеологию и образ жизни. Деятельное участие определенных слоев порабощенных стран во внедрении и поддержке навязанной им системы, в деле закабаления собственного населения разделяет задачу освобождения на внутреннюю и внешнюю. Если очевидна наша неподготовленность к решению внешней задачи и здесь преждевременно брать на себя какие-либо обязательства, то частичное решение наших внутренних проблем облегчит положение национальных республик и заграничных жертв советской системы.

III. Наши цели, средства, методы

Наши цели

1. Первейшей целью нашей деятельности должна стать борьба с чумой безбожия и работа по восстановлению в России христианства в его высшем вселенском выражении. Только из него сможет родиться свободная личность, ответственная за свою судьбу, стоящая на страже своего достоинства. Необходимо построение либерально-демократического общества, в котором будет достигнута политическая, хозяйственная, творческая и религиозная свобода, в котором станет возможно возрождение и примирение наций друг с другом, которое перестанет быть очагом холодной войны и поджигателем международных авантюр. Россия должна стать страной, не мешающей здоровой международной жизни, достигшей уровня материального достатка для всех.

2. Для этого необходимо разоблачать лжеучение, жертвами которого мы все стали, отказаться от низменных средств борьбы. Ближайшие цели будут всегда отвечать достигнутым уровням, и на первых порах нужно покончить с узаконенной нищетой, добиться действия неискаженной конституции 1936 года, ввести контроль любых групп беспартийного населения за действиями «органов» суда, прокуратуры, тюрем, распустить колхозы, разрешить как единоличное хозяйство, так и товарищества по совместной обработке земли, передать им в собственность машины МТС, совхозов и совхозный скот. Все это по праву должно принадлежать сельским труженикам. Далее следует не менее чем в четыре раза увеличить реальную заработную плату всех работающих по найму, а средства на это взять из статей финансирования международных авантюр. Освободить от работы замужних женщин — мужчина, обладающий квалификацией рабочего среднего уровня, должен получить возможность за свой добросовестный труд содержать семью. Рабочие должны быть освобождены от налогов и вместе со служащими получать часть прибыли предприятия. Необходимо разрешить частную практику врачей, юристов и всех интеллектуалов, допустить труд кустарей и ремесленников, частную мелкую торговлю и предприятия бытового обслуживания. Узаконить проявления частной инициативы, что позволит упорядочить государственное производство без опасения создать голодную армию безработных. Эти мероприятия сами по себе будут способствовать оздоровлению общественной жизни, однако на первых порах потребуется всемерная борьба с пьянством вплоть до установления сухого закона.

3. Поскольку Церковь декретом отделена от государства, следует прекратить все виды вмешательства в ее деятельность и всякое давление на верующих. Властям прекратить любые антиконституционные действия, изъять из области применения все законы, указы, тайные циркуляры, ей противоречащие. Борьбу за это можно осуществлять всеми действиями, гарантированными конституцией 1936 года. В случае нарушения прав следует использовать забастовочное движение, для чего к существующим отраслевым профсоюзам добавить объединяющие по профессиям.

Наши средства

Нашим идеалом должна стать деятельность Апостола Павла. В его время языческий Рим жил своей жизнью, продолжал завоевания, а великий Апостол распространял христианскую веру, создавал Церкви, учил Слову Божию... Прошли годы, и языческий Рим рухнул, ибо в его порах родился Рим христианский. За эту проповедь проливалась кровь одних христианских мучеников, а не их противников. Но наше время — это не эпоха первых веков христианства. За двадцать веков весь мир пронизала единая христианская цивилизация, что относится и к нашей стране, невзирая на пятьдесят лет жесточайших гонений на веру. Потому наша деятельность должна протекать одновременно в нескольких планах. Это означает, что сегодня необходимо разоблачение ошибочных принципов коммунистической системы и ее преступлений, питающих насаждаемое безбожие, и возвращение к религиозному миросозерцанию, обращение в христианство. Борьба должна вестись легальными средствами за гражданские права, за конституционность правления и за использование гарантированных конституцией свобод. Мы отвергаем все насильственные низкие средства борьбы, все грязные и недостойные приемы, любые проявления человеконенавистничества, злобы, мелочности. Выработка стойкой убежденности в своей правоте, мужественного, бесстрашного духа — наша задача. Ставка на высокие качества души поможет научиться действовать втайне (к чему нас временно вынуждают обстоятельства), молчать, когда это необходимо. Через образование крошечных братств, через достижение демократии в своей среде родится зерно будущей демократической России. Справедливым должно быть отношение к нашим врагам, подчас даже дружелюбное. В лютом сегодняшнем гонителе мы должны видеть завтрашнего нашего сторонника. Советский человек — жертва собственных заблуждений, в них повинны воспитание, школа, система. Мы должны уметь прощать тех, кто осознал свою вину и доказал это на деле. Но только на деле, обязательно на деле. Христианин осуждает грех, но прощает грешника, так и мы объявляем дружелюбное отношение ко всем людям и беспощадность к лживым идеям, к коммунистической мифологии. Всякое действие должно быть обдуманным, не подчиняться эмоциональному порыву. Но наш арсенал вырастает на основе христианской веры. Из нее мы будем черпать верные мысли, твердую волю, чистоту души и любовь к людям, которая поможет нам победить ненависть к гонителям. Создание широкого общего направления деятельности, в котором бы каждый смог найти свое место, — наша задача. Нам не по пути с экстремистами, если таким суждено появиться, а также с теми, кто считает, что в борьбе все средства хороши и что противник — не человек. Из таких настроений и установок родился 1917 год, и все последующие трагические события в нашей истории питались из того же источника. Снова их поощрять и воспитывать равносильно сознательно повторяемому преступлению.

Наши методы

1. Следует учитывать реальные недостатки населения. Оно разложено в религиозном и нравственном отношении, поэтому от него невозможно ожидать стремления к подвигу, пламенного порыва к борьбе, железной стойкости и всего, что было спутником религиозных движений на Западе. Не следует сразу требовать невыполнимого. Приходится учитывать преобладание апатии, лени, отсутствия личной инициативы, трусливого выжидания, недоверия к окружающим и многого другого. Поэтому не надо сразу требовать активности. Идейное и духовное прозрение, нравственное чувствование стыда за свой полурабский образ жизни окажутся лучшим стимулом для пробуждения деятельной энергии. Мы же должны помогать процессу прозрения, рождению нравственного сознания.

2. Нашим маленьким братствам из нескольких человек мы присвоим древнехристианскую эмблему «рыбы»: абсолютное молчание перед оком недремлющей власти — самый безошибочный способ поведения.

3. Мы должны участвовать в рождении свободного общественного мнения. За неимением лучшего можно за основу взять конституцию 1936 года, которая должна быть очищена от всех добавлений, возникших под влиянием политического бандитизма тех лет. Такое очищение должно быть распространено и на возможные искажения, внесенные после 1953 года, на все применяемые в судебной практике законы, указы, инструкции, противоречащие духу и смыслу конституции. Воспитание правосознания — первейшая сегодняшняя задача; деятельность за фактическую отмену всех извращений должна проводиться в русле борьбы с произвольными расправами над представителями свободной общественности. Под давлением борьбы общественности за свои права власти вынуждены будут постепенно отказываться от методов насилия и произвола, постепенно приобретая опыт либерально-демократического правления. В противном случае они обнаружат полную неспособность изменить свою античеловеческую деспотическую сущность перед лицом общественности, обнаружат свое подлинное бериевское лицо. Потому мы должны быть готовы к борьбе, когда обнаруживается нарушение конституции, в какой бы области оно ни имело место: в религии, правосудии, в гарантировании политических свобод. Подпись протестов против безрассудных расправ, закрытых процессов и прочих видов юридического беззакония является долгом каждого человека, сознание которого созрело до ясного понимания необходимости легальной борьбы за права личности, действующей в рамках конституции. Эффективность таких действий зависит от количественного и качественного состава подписантов. Это одно из наиболее надежных средств для завоевания демократии. Если государство начнет преследовать подписантов увольнениями с работы и другими методами, то каждая мера давления должна встречать ответные действия общественности, вовлекающей профсоюзы, райкомы, парткомы, втягивая большее число запуганных бесправием людей, взывая к их совести, ответственности. Объяснять, убеждать, доказывать, что это есть борьба за общие интересы, что беззаконие есть бич для всех граждан, который может ударить по каждому. Бояться нечего: борьба за конституцию и законность — священное право каждого гражданина; судебно преследуя протестующих, государство неприкрыто выступит как тиран, отказавшись от привычной демагогии. Его положение станет ухудшаться, создавая репрессиями новые очаги протеста, которые, оставаясь в рамках законности, рано или поздно вынудят власть к отступлению. Волны протестов неизбежно внесут неуверенность и панику в низовой аппарат управления, что скажется и на настроениях высших чинов. Кроме того, большая ошибка думать, что все позволено и что с мировым общественным мнением можно не считаться.

4. Мы против участия в чисто политической борьбе, власть нам не нужна, и мы за нее бороться не будем. Наше дело — просвещение, религиозное возрождение народа и борьба за законность. Допустим, власти решили закрыть или разрушить храм. Собирается демонстрация. Мы в ней участвуем. Здесь задета свобода совести, гарантированная конституцией, и мы как граждане открыто идем ее отстаивать. Это не политика, а стремление исправить ошибку власти, чаще всего местной.

Вот творится беззаконие на суде. Люди собираются у суда, пишут протест. Мы его подписываем.

Но вот митинг по месту работы, где от собравшихся требуется одобрить действие правительства, которое ввело войска в Чехословакию. Это уже чистая политика. Здесь затрагиваются отношения между двумя коммунистическими державами, здесь всякие договоры и договоренности, которые надо хорошо знать.

Конечно, сердце сразу подскажет, что совершается черное дело удушения свободы братского народа. Но на этот раз наш протест должен быть немым, ибо, взявшись за решение своей гораздо более важной задачи, мы не имеем права уклоняться в сторону. Но мы не собираемся проповедовать невмешательство. Мы только точно разграничили свою область: она лежит внутри страны и не касается политики.

По нашему мнению, вставать на путь чисто политического протеста могут в первую очередь полярные противоположности: коммунист, поднявшийся до убеждения о необходимости исправления своей системы, и христианин, убедившийся в том, что Божия воля требует от него открытого противоборства. Однако нужна большая вдумчивость, духовная трезвость и согласие братства, чтобы не принять порыв внутреннего возмущения, протест гражданской совести за голос Божий. Протесты по чисто политическим мотивам полезны, и в первую очередь для власти, но надо, чтобы они оставляли плодотворный след в сознании населения, а для этого нужны трезвые, продуманные и ответственные акции.

5. Следует сказать также несколько слов о так называемой «идеологической диверсии». Обычно под диверсией понимают уничтожение преступными средствами чего-либо полезного или необходимого для общества. Но марксизм — это груда заблуждений, ложных выводов и фальсификаций. Потому его разоблачение необходимо для человечества. В разоблачении ошибок люди всегда видели движение вперед. Оно есть средство прогресса. В разоблачении лжи нет ничего преступного; преступное в этом может мерещиться только тиранам. Кроме того, есть абсолютный и совершенно беспристрастный критерий — истину уничтожить невозможно. Поэтому термин «идеологическая диверсия» — всего лишь устрашающая формула, изобретенная, чтобы парализовать поиски правды. Но процессы очищения от заблуждений неизбежны. Нет сил, которые их могли бы остановить. Процесс очищения мира от ложных идей должен быть связан с созданием положительного мировоззрения.

О тех, кто пойдет с нами

Полувековое искоренение религии и религиозного сознания принесло свои ядовитые плоды. Поэтому наша деятельность неизбежно столкнется с множеством препятствий. Но путей просветления много, и многих они приведут к нам:— Если молодой ученый, проучившись двадцать лет, поймет себя не как придаток к письменному столу, а вечером — к телевизору и, поставив перед собой один из кардинальных вопросов бытия, продумает его до конца, то почти наверняка он встанет в наши ряды.

— Если рабочий, выключив громкоговоритель и бросив в угол непрочтенную газету, задумается о том, как жил, трудился и боролся его дед и как скудно, унизительно, придавленно существует он сам, когда он представит себе жалкую перспективу своей жизни и увидит, что водка не украшает ее, а втаптывает в грязь и что есть нечто в нем самом, что судит, порицает, возмущается и зовет к лучшему, то он близок к прозрению, он будет в нашем братстве.

— Если студент поймет, что кроме занятий и стадиона существует его ответственность за завтрашний день родины, он станет нашим союзником.

— Если патриотическое настроение приведет человека к боли за недостойное положение своего народа и он захочет его улучшить, то он уже идет в наших рядах.

— Если сельский труженик вспомнит о вере отцов и сумеет найти связь между безбожием и своим унизительным положением, то он поймет все наши слова и станет нашим братом.

— Если сектант в состоянии критического раздумья согласится с тем, что своим отъединением он раскалывает и ослабляет христианский мир, то он не потерян для единой Христовой Церкви.

Конечно, эти отдельные примеры отнюдь не охватывают всего многообразия человеческих личностей. Это лишь слабые намеки на глубокие процессы, совершающиеся в душе и сознании современного советского человека. Наша задача — помочь этим изменениям и правильному выбору. Но наша помощь окажется действенной для тех, кто сам стремится к истине и справедливости, в ком пробудятся добрая воля и решимость исполнить свой высший долг.