Речь Д. Панина 22 февраля 1975 года в Антверпене при присуждении ему звания Почетного сенатора Европы

Дамы и господа,

Я решил говорить по-русски, так как ощущаю себя на Западе не эмигрантом, а посланцем народов нашей многострадальной родины. Я один из ее сынов, которые никогда не теряли веры в Бога. В тридцатые годы во время жуткого террора сталинских чисток все церкви оказались закрыты или разрушены, и я тоже перестал ходить в церковь. В тюрьмах и лагерях для меня единственной силой, на которую следовало опираться, была вера в Бога, и она помогла мне выдержать голод и тяжелые условия заключения, а в 1944 году спасла от неминуемой смерти.

В душах людей, оторванных от религиозной жизни, но не утерявших веры в Бога, происходил сложный процесс, они стремились найти точку опоры. Этой незыблемой опорой стал для нас Спаситель. Иисус Христос стал для нас законом жизни. Без Него мы погибали, с Ним мы ожили.

В самых тяжелых условиях эти аксиомы веры позволили нам прийти к следующим выводам:

1) Мы поняли, что каждое слово Христа — абсолютная истина, и ее образец — Евангельское послание. Мы уверовали в чудеса и в воскресение Спасителя. Мы знали теперь, что недоступное нашему пониманию разгадают потомки.

2) Бесстрашие Христа стало для нас примером отваги.

3) Христос собрал вокруг себя апостолов. Мы извлекли из этого урок: надо создавать братства, ордены рыцарей духа из когорты людей доброй воли.

4) Христос клеймил силы зла. Он обличал фарисеев и преступных правителей. Мы всегда будем идти по этому пути.

5) Христос повелел Церкви быть единой для всех народов. Мы должны делать все для скорейшего объединения христиан.

6) Христос открыл нам, что Царство Божие внутри нас. Христиане должны найти положительные решения для достижения Царства Божия на земле.

В общей сложности 40 лет я проработал среди заводского люда, вереница судеб прошла мимо меня. Я хорошо знаю настроения и устремления простых тружеников, и мои мысли отвечают воле угнетенных народов моей страны.

Когда рухнет тоталитарный советский режим, а это время теперь не за горами, Россия вернется в семью европейских народов. Всеми средствами террора режим старается продлить свое владычество и удержать народы в рабстве, поэтому уже 57 лет прежде всего он искореняет веру в Бога, преследуя все религии и верующих.

Успехи атеизма в СССР внушительны по причине интенсивной пропаганды, использующей все средства информации. На сегодняшний день в стране только 70 миллионов верующих, то есть 30% населения. Как правило, уровень религиозных познаний людей очень невысок, так как подавляющее большинство не имеет ни Евангелия, ни даже молитвенника. Но за клочки истины, которая им открылась, верующие в СССР готовы отдать свою жизнь. Число мучеников за веру в православной и других Церквах превышает цифры загубленных первых христиан. Врата ада не сумели одолеть Церковь Христову, и вера в Бога горит ровным и сильным пламенем в душах миллионов христиан. Десятки миллионов атеистов, сформированных режимом, — безбожники вследствие полученного воспитания. Они отличаются от атеистов Запада абсолютным невежеством в вопросах религии. Научные представления нашего века позволяют легко повернуть этих безбожников к вере. Поэтому необходим постоянный диалог с ними. Я посвятил этому свою философию, Теорию густот, в дополнение к которой мои работы: «Постулаты марксизма и законы природы» и «Пустота безбожия».

В СССР мне пришлось быть очевидцем массового истребления людей. В лагерях я понял, что разделение христиан было корнем зла и первопричиной всех обрушившихся на мою страну несчастий. История России сложилась бы иначе, если она принадлежала бы к единой Вселенской Церкви. Тогда, несомненно, Европа помогла бы России во время татарского нашествия, задержавшего на несколько веков развитие нашей страны. Россия участвовала бы в крестовых походах наравне с другими европейскими странами. Под давлением Вселенской Церкви крепостное право в нашей стране было бы отменено на несколько веков раньше, и это сделало бы невозможным октябрьский переворот в 1917 году.

В феврале 1972 года мы с женой приехали на Запад, и сразу в центр христианского мира — Рим. Я мог свободно присутствовать на мессах в переполненных по воскресеньям церквах. В первый день Пасхи я был на богослужении на площади у собора Святого Петра. Тысячи верующих запрудили даже прилегающие улицы. Я стоял на помосте недалеко от Папы, рядом с хором мальчиков, монахов, монахинь. У меня захватило дух: казалось, голоса ангелов уносятся в солнечное голубое небо. В богослужении принимали участие священники разных континентов и оттенков кожи, и это подчеркивало универсальность Церкви. Папа обратился с приветствием к пастве на многих языках, в том числе на украинском и русском.
На протяжении веков люди мечтали о братстве и дружбе, создавали утопии и дошли до кровавых химер. И вот, я увидел, как мать-Церковь зовет своих сынов, указывает дорогу единения и любви, устраняет расовые преграды.

Во время бурной истории Европы выкристаллизовалась религиозная международность, выработалось уважение к человеческой личности, произошло завоевание гражданских свобод. Дух европейского движения мне исключительно близок и понятен, так как от такого объединения зависит сохранение европейской цивилизации. Наш мир — дом на одном фундаменте и под одной крышей. Нельзя не заботиться о благополучии отдельной квартиры, если уничтожают фундамент и рушат стены. Вопрос свободы в нашей стране неотделим от свободы в других европейских странах.

В СССР уже давно существуют только две возможности: быть за правду или против нее. В нашей стране не имеют хождения этикетки «левый», «правый», разъединяющие людей в мирное время на Западе.

Человечество способно выполнить волю Бога только благодаря усилиям людей доброй воли, современных рыцарей духа. Европейское движение объединяет людей, чувствующих ответственность за судьбы мира, и должно помочь осуществить этический контроль, необходимый нашему обществу.

Я счастлив оказаться в движении, чья цель — унификация Европы. Я счастлив приветствовать участников этого движения, борющихся неутомимо за европейский федерализм.

Я приношу сердечную благодарность почетному Сенату, его административному Совету, дорогому господину председателю, ректору Брюгману и всем членам движения. Высокую честь, оказанную мне, я воспринимаю как символ духовного единения между Свободным миром и угнетенными россиянами, представителем которых я здесь оказался в силу обстоятельств.