81. Техно-элита

Бобынин отдельно крупно шагал по главному кругу прогулки, не замечая
или не придавая значения кутерьме со стукачами, когда к нему наперехват, как
быстрый катер к большому кораблю, сближая и изгибая курс, подошел маленький
Герасимович.
-- Александр Евдокимыч!
Вот так подходить и мешать на прогулке не считалось среди шарашечных
очень вежливым.
К тому ж они друг друга и знали мало, почти никак.
Но Бобынин дал стоп:
-- Слушаю вас.
-- У меня к вам один научно-исследовательский вопрос.
-- Пожалуйста.
И они пошли рядом, со средней скоростью.
Однако, полкруга Герасимович промолчал. И лишь {242} тогда
сформулировал:
-- Вам не бывает стыдно?
Бобынин от удивления крутанул чугунцом головы, посмотрел на спутника
(но они шли). Потом -- вперЈд по ходу, на липы, на сарай, на людей, на
главное здание.
Добрых три четверти круга он продумал и ответил:
-- И даже как!
Четверть круга.
-- А -- зачем тогда?
Полкруга.
-- ЧЈрт, всЈ-таки жить хочется...
Четверть круга.
-- ... Сам недоумеваю.
ЕщЈ четверть.
-- ... Разные бывают минуты... Вчера я сказал министру, что у меня
ничего не осталось. Но я соврал: а -- здоровье? а -- надежда? Вполне
реальный первый кандидат... Выйти на волю не слишком старым и встретить
именно ту женщину, которая... И дети... Да и потом это проклятое интересно,
вот сейчас интересно... Я, конечно, презираю себя за это чувство... Разные
минуты... Министр хотел на меня навалиться -- я его отпер. А так, само по
себе, втягиваешься... Стыдно, конечно...
Помолчали.
-- Так не корите, что система плоха. Сами виноваты. Полный круг.
-- Александр Евдокимыч! Ну а если бы за скорое освобождение вам
предложили бы делать атомную бомбу?
-- А вы? -- с интересом быстро метнул взгляд Бобынин.
-- Никогда.
-- Уверены?
-- Никогда.
Круг. Но какой-то другой.
-- Так вот задумаешься иногда: что это за люди, которые делают им
атомную бомбу?! А потом к нам присмотришься -- да такие же, наверно...
Может, ещЈ на политучЈбу ходят...
-- Ну уж!
-- А почему нет?.. Для уверенности им это очень помогает. {243}
Осьмушка.
-- Я думаю так, -- развивал малыш. -- УчЈный либо должен всЈ знать о
политике -- и разведданные, и секретные замыслы, и даже быть уверенным, что
возьмЈт политику в руки сам! -- но это невозможно... Либо вообще о ней не
судить, как о мути, как о чЈрном ящике. А рассуждать чисто этически: могу ли
я вот эти силы природы отдать в руки столь недостойных, даже ничтожных
людей? А то делают по болоту один наивный шаг: "нам грозит Америка"... Это
-- детский ляпсус, а не рассуждение учЈного.
-- Но, -- возразил великан, -- а как будут рассуждать за океаном? А что
там за американский президент?
-- Не знаю, может быть -- тоже. Может быть -- никому... Мы, учЈные,
лишены собраться на всемирный форум и договориться. Но превосходство нашего
интеллекта над всеми политиками мира даЈт возможность каждому и в тюремной
одиночке найти правильное вполне общее решение и действовать по нему.
Круг.
-- Да...
Круг.
-- Да, может быть...
Четвертушка.
-- Давайте завтра в обед продолжим этот коллоквиум. Вас... Илларион...?
-- Павлович.
ЕщЈ незамкнутый круг, подкова.
-- И особо -- в применении к России. Мне сегодня рассказали о такой
картине -- "Русь уходящая". Вы ничего не слышали?
-- Нет.
-- Ну, да она ещЈ не написана. И может быть совсем не так. Тут --
название, идея. На Руси были консерваторы, реформаторы, государственные
деятели -- их нет. На Руси были священники, проповедники, самозванные
домашние богословы, еретики, раскольники -- их нет. На Руси были писатели,
философы, историки, социологи, экономисты -- их нет. Наконец, были
революционеры, конспираторы, бомбометатели, бунтари -- нет и их. Были
мастеровые с ремешками в волосах, сеятели с бородой {244} по пояс, крестьяне
на тройках, лихие казаки, вольные бродяги -- никого, никого их нет! Мохнатая
чЈрная лапа сгребла их всех за первую дюжину лет. Но один родник просочился
черезо всю чуму -- это мы, техно-элита. Инженеров и учЈных, нас арестовывали
и расстреливали всЈ-таки меньше других. Потому что идеологию им накропают
любые проходимцы, а физика подчиняется только голосу своего хозяина. Мы
занимались природой, наши братья -- обществом. И вот мы остались, а братьев
наших нет. Кому ж наследовать неисполненный жребий гуманитарной элиты -- не
нам ли? Если мы не вмешаемся, то кто?.. И неужели не справимся? Не держа в
руках, мы взвесили Сириус-Б и измерили перескоки электронов -- неужели
заплутаемся в обществе? Но что мы делаем? Мы на этих шарашках преподносим им
реактивные двигатели! ракеты фау! секретную телефонию! и может быть атомную
бомбу? -- лишь бы только было нам хорошо? И интересно? Какая ж мы элита,
если нас так легко купить?
-- Это очень серьЈзно, -- кузнечным мехом дохнул Бобынин. -- Продолжим
завтра, ладно?
Уже был звонок на работу.
Герасимович увидел Нержина и договорился встретиться с ним после девяти
часов вечера на задней лестнице в ателье художника.
Он ведь обещал ему -- о разумно построенном обществе.