Созидатели и разрушители. Глава 5. Духовное оскудение запада

Прошлое России запечатлено где-то в моем под- и надсознании. Я чувствую его нутром и едва ли ошибаюсь в главных оценках, хоть и знаю его из пятого в десятое, не будучи историком. В прошлом и настоящем Запада для меня гораздо больше загадочного и непонятного. За одиннадцать лет жизни на Западе я кое-что уразумел и в своих оценках Свободного мира стараюсь опираться только на то, что мне представляется несомненным и вполне доказуемым.

Три года я с женой проводили лето в имении наших французских друзей на удивительной красоты горе. Мы рады были общению с милыми сердцу и уму людьми редкой доброты. Вдобавок я пилил лес три-четыре часа в день и давал отдохнуть голове. Однажды хозяин показал мне на склоне горы напоминавший скит дом, который он подарил одной из своих замужних дочерей. Молодые приспосабливали его под летнее житье и, перекладывая стены, обнаружили хорошо сохранившийся фундамент старинной церкви. Я пришел в ужас, когда увидел, что обветшалая стена из массивных глыб, образующая свод над головами доморощенных археологов, подперта кое-как только в центре, а с боков ее подрывают. Как инженер, я понимал вероятность обвала стены и сказал, что на их месте обрушил бы всю в трещинах стену и возвел бы из этих камней другую. Мое вмешательство произвело следующий эффект:

— Зять моего друга на меня надулся.

Скрытый смысл его бездоказательных ответов сводился к следующему:

— Это не наш случай; у нас этого не произойдет; у нас будет иначе; непрошеные советники нам не нужны.
— Явным было его нежелание тратить деньги на обеспечение своей безопасности.
— Налицо были беспечность, бегство от забот, которые легче свалить на нанятых каменщиков, хотя
за их увечье пришлось бы платить.

Молодой человек был как бы олицетворением Свободного мира, занятого лишь текущими заботами, а не своим будущим, стремящегося закрыть глаза на все, что лишает покоя и требует средств и жертв, не больно обеспокоенного даже судьбой своих детей. Мы остановимся ниже на главных факторах, приведших мир к сегодняшнему катастрофическому состоянию.

1. Центробежная направленность западной философской мысли

С эпохи Возрождения, а особенно после Реформации, когда произошел погром единства католического мира, философская мысль спешила прочь от Бога и Римской Католической Церкви. Господствующую центробежную направленность философии не смогли изменить отдельные носители центростремительных философских взглядов. Это явление легко объяснимо.

Любой токарь подчиняется строгим правилам во время работы, ибо понимает, что, нарушив их, испортит изделие либо получит увечье. Тому порукой повседневный его опыт. Церковь, как выразительница воли Бога, требует от верующего исполнения ряда этических законов, связанных с напряжением ума, воли и терпением. Она настаивает на свершении добрых дел и подвигов, на самопожертвовании, заставляет развивать в себе положительные нравственные качества и подавлять греховные желания и злые порывы. Но чаще всего расплата за нарушение этических законов не приходит немедленно, и поэтому многие склонны забыть их или придумывают оправдания, когда им не следуют. Отсюда стремление человека к мнениям, освобождающим его от религиозных требований, и в моде философы-разрушители, а не созидатели, призывающие к исполнению этических законов.

Разрушительная деятельность гуманистов, ересиархов, вольнодумцев, философов в угоду людским слабостям и дурным правителям преследовала общую цель: «освободить» человека, сняв с него как можно больше стеснительных запретов и наговорив ему кучу приятных вещей, вопреки словам Церкви, неизменно подтверждаемым жизнью, о греховной природе человека. Ужас положения усугублялся давлением каинова начала на сознание человека. Низменные побуждения, лень, желание прослыть «передовым» давили на него изнутри; пересуды, насмешки отрицательной среды, внушения дурного учителя, вредные книги — извне. Злые чувства как иррациональное начало оказывали тоже немалое влияние на поведение человека. Многие профессии не терпят иррационального характера мысли. Инженер, например, в ходе создания машины отсеивает все вредные и иррациональные предложения; ее проект проходит через «сита» защиты, проверки, испытаний (т. е. одобряется другими), и неудачные, ошибочные решения при этом отбрасываются. Философ же трудится в одиночку и никаких «сит», кроме собственного разумения, не признает. Допущенную в своей книге ошибку он может не захотеть исправить при повторном издании из самолюбия и, чего доброго, может даже ее усугубить. Колкие насмешки собратьев но перу, зевающие на лекциях студенты нередко оказывают на него влияние и Могут заставить его изменить верный вывод, к которому он пришел.

Небезынтересен в этом плане пример крупнейших философов. Всемирно знаменитый Гегель, окруженный почетом и уважением на своей кафедре в Берлинском университете, создал философскую систему, в которой абсолютный дух лепит из людей, как из глины, мировую историю. Ложная философская система, направленная против Бога, Церкви, человека, не случайно была унаследована Марксом, Лениным, Сталиным, Гитлером 1, Мао. Честолюбцы, возомнившие себя абсолютным духом, стали сокрушителями религии и палачами десятков миллионов людей.

Крупный мыслитель Кант, человек-хронометр, прожил безмятежную жизнь и оставил потомству достойный труд по гносеологии. Видимо, в душе он был верующим, хотя открыто Бога не защищал. От своего дома он не удалился дальше, чем на семь километров, однако, решил поучать морали род людской. Поведение согласно требованиям христианской морали он считал безнравственным, поведение, определяемое самим человеком с помощью категорических императивов,— нравственным2. Утверждение Кантом абсолютной власти личности, устанавливающей с помощью разума универсальный свод законов своего поведения, зачеркивает учение Христа об исполнении человеком воли Бога. Адской горящей серой пахнет изобретение Канта, отбрасывающее проворенную веками христианскую мораль.

Террор общественного мнения существовал уже во времена Канта и Гегеля и осуществляли его просветители XVIII века и их последователи. Уже тогда крупные мыслители не могли дышать свободно. Встает вопрос, почему же образованные каины уже в то время забрали власть в свои руки? Как христианин я не смею пренебрегать князем мира сего, чьи внушения действуют на людей с высоким разрежением душ3.

1 Каинова природа Гитлера не вызывает у меня, как современника национал-социализма, никаких сомнений. Расизм вылился в геноцид евреев в гитлеровских лагерях истребления и в уничтожение голодом советских военнопленных. Отрицание христианской морали разрешило Гитлеру осуществить грандиозный международный обман и прийти в СССР завоевателем, а не его освободителем от коммунизма. Отрицание Бога позволило гонения на Церковь. Идеология нацизма внедрялась в сознание народа насильно. Райх, обещанный Гитлером на тысячу лет, просуществовал лишь тринадцать, и только благодаря творческим деловым способностям немецкого народа.
2 См.: «Вечная мораль и мораль Канта» (В: «Теория густот». С. 89).
3 См.: «Опасность зла», там же. С. 48.

Многие из них превратились поэтому в невольных слуг дьявола. Неудивительно, что при общей центробежной направленности философской мысли марксизм, представляющий собой груду ошибок 1, в наше время не только не выброшен в мусорную яму, но царит в умах интеллигенции, особенно среди преподавателей и студентов, и даже покорил часть священников. Ряд блестящих работ западных ученых посвящены критике марксизма. Однако они слишком опасны для каинов, и прилавки книжных магазинов заполнены не этими работами, а опусами последних.

1 См. мою работу «Постулаты марксизма и законы природы». Париж, 1978. (Работа вошла также в «Дополнение» к «Теории густот», Париж, 1989.)

2. Своеволие заслонило свободу

Христианство послужило толчком для развития человечества. Развитое христианское сознание дало миру пример гражданских свобод. Но люди, обуреваемые низкими страстями и своеволием, открыли ворота для разрушительных сил. Преступность и терроризм достигли апогея. Личность человека обесценилась. Искаженное христианство приводит к бомбам ирландских и баскских террористов. Катастрофическое состояние западного мира в известной степени обусловлено ослаблением Церкви, разобщенностью христиан и ложным пониманием свободы людьми.

В своей работе «Теория густот» я пришел к следующему пониманию свободы:

— Действие, которое человек производит согласно своей воле (выбору) и желанию, следует считать свободным;
— Действие, совершенное по своей воле, но наперекор своему желанию, полусвободным;
— Действие, совершенное в результате победы желания над противодействующим ему решением воли, подтверждающим сделанный выбор,— нарушением (своеволием);
— Проявление свободы зависит от желания и сделанного выбора, поэтому свобода может быть высокой или низкой;
— Путь к высшей свободе лежит через длительное и упорное проявление полусвободы. Это путь к высоким целям, в том числе к самоусовершенствованию; он требует преодоления разного сопротивления;
— Нарушения — путь к проявлению низкой свободы; они возможны при разрежении душевных сил и увеличивают зло на земле;
— Состояние полусвободы резко преобладает у большинства людей, когда они думают, работают, борются, совершенствуются.

Огромно значение силы воли, ясности мысли и идей, сдерживающих и регулирующих желания. Идеи и воля, руководящие человеком, образуют» в нем источник авторитета и власти, т. е. авторитетное начало. Авторитетное начало неизбежно присутствует и в любом государственном устройстве. Государственная власть может привести народ к духовному росту и расцвету или к звериным нравам. Рост личности соразмерен проявленным усилиям. Своеволие потворствует низким и преступным желаниям.

Путь к высшей свободе через полусвободу одинаков для верующих и неверующих. История подтверждает, что завоевание гражданских свобод, борьба с тиранией и произволом происходили под воздействием высокого авторитетного начала — идеи и примера Христа, Церкви, рыцарских и монашеских братств, крупных мыслителей, людей высокого духа, ума, воли. Эти силы сделали возможным правовое начало, неприкосновенность личности, освященные христианскими традициями законы, принципы подлинной демократии.

Но одновременно шел и обратный процесс. Природе многих отвечал больше путь нарушений. Он устраивал людей недостаточно развитых, нетерпеливых, ленивых, злых. Плодотворный путь к истинным дарам свободы через состояние полусвободы казался им утомительным, долгим, необязательным. Им мерещилась ложная перспектива стремительных достижений, их привлекали власть и желание заменить мудрую силу насилием. Они породили идею террора и для ее осуществления в течение веков вели борьбу с Церковью, духовным благородством, высоким образом мыслей. Западный мир зовется Свободным миром, но правильнее было бы его назвать миром низкой свободы. Общество не держит в узде эту свободу и не стремится к высокой свободе. Необходимо, чтобы Церковь стала возглавлять воспитание людей для их перехода к высокой свободе через полусвободу. Тогда ров отделит подлинную свободу от своеволия.

Гении и таланты перекочевали в наше время в область точных наук и техники. Политикой занимаются часто посредственности. Честный, добросовестный труд не в моде. Однако ведущие умы должны уделить внимание вопросу высокой свободы и помочь преодолеть подменившее ее своеволие.

3. Современная демократия не в пору

Монархическая форма правления господствовала тысячи лет и оказалась наиболее прочной и испытанной. Ее достоинства обычно перекрывали недостатки. Демократия современного типа в США существовала благополучно в XIX веке при наличии на земном шаре 8 империй, отвечающих за порядок в мире. К 1918 г. не было больше Китайской, Российской, Германской, Австро-Венгерской, Турецкой империй. После Второй мировой войны не стало Британской империи, и Франция, Япония, Голландия потеряли свои колониальные владения. Одновременное исчезновение империй на протяжении четверти века загадочно и, видимо, ждет своего исследователя. Демократия западного образца приемлема для предлагаемого мною Общества Независимых (Часть третья, V), но представляет опасность перед лицом общей катастрофы. Западная демократия построена на ложных принципах 1, которые сковывают свободу действий государственных деятелей. В результате:

— В демократии происходит постоянное подтачивание ее собственных основ. Например, в США Конституция парализует исполнительную власть президента-республиканца оставшимся большинством демократов в Конгрессе. В итоге Рейган не смог оказать обещанную помощь оружием афганскому народу, сражающемуся с советскими захватчиками.

— Люди, облеченные исполнительной и законодательной властью, в полной зависимости от своих избирателей. Их обывательскому мнению подыгрывают конгрессмены в Америке, голосуя против спасительных решений президента. Так, Никарагуа оказалась в руках коммунистов и на очереди Сальвадор, а затем и другие страны Центральной Америки, что даст возможность им образовать сплошной южный фронт против США и расчистить путь Кубе и Советскому Союзу к Панамскому каналу. Но Конгресс отказывает в денежной помощи армии Сальвадора, боясь нового Вьетнама.

— Либеральная печать играет часто неблаговидную роль. Американцы за полгода покончили бы с коммунистическим Вьетнамом, если бы могли вести наступление за семнадцатой широтой на его территории. Но американская печать настроила против этой операции общественное мнение. На совести газетчиков разгром антикоммунистов Индокитая; они его отдали в лапы красных палачей. Печать и средства массовой информации имеют в демократиях большую власть, чем выбранный большинством народа президент.

— Демократическая форма правления в странах третьего мира оказалась шаткой, и часто коммунисты совершают в них переворот и захватывают власть. Западные демократии при этом не вмешиваются во «внутренние» дела страны и бросают ее на произвол.

— Малочисленность армий и вооружения по сравнению с коммунистическими странами Восточного блока характерны для современных демократий. Выразители антивоенных настроений, «зеленые», за которыми стоит Москва, занимают места в парламенте Германии.

— Коммунистические партии, цель которых разрушить «буржуазные» демократии, существуют легально, и это считается даже достоинством демократии.

— Профсоюзы часто во власти коммунистов, как, например, во Франции (ВКТ), и держат страну за горло. В один день они могут парализовать страну и ее правительство, но демократическая форма правления бессильна принять меры. Профсоюзы разжигают классовую ненависть. Они организуют забастовки, преследующие политические, а не экономические цели, и, забыв в данном случае о демократии, принуждают трудящихся в них участвовать. Власть профсоюзов превышает правительственную власть.

— Левые партии и их профсоюзы пропагандируют имущественное равенство 1 и развивают тем самым постыдное и греховное чувство зависти, гнездящееся в потемках души человека. Так, каины сеют рознь среди людей.

— У многих предпринимателей под давлением пропаганды сложилось о себе мнение, как об эксплуататорах, и образовался комплекс вины перед рабочими (Часть третья, II). Это привело их к признанию будущего за социализмом и даже коммунизмом и к крупной денежной поддержке социалистической и коммунистической партий2.
— Механизм рынка — конкуренция — поврежден. Цены часто зависят от сговора оптовых торговцев. В больших магазинах исчезла традиционная вежливость: безразличный продавец защищен профсоюзом.

1 О пагубности уравнения людей блестяще пишет Бердяев в «Философии неравенства». В «Теории густот» эта проблема рассмотрена в гл. 32 «Равенство равных».
2 По просьбе деловых людей (предпринимателей, администраторов, банкиров, коммерсантов) я прочел несколько лекций по моей политической экономии (краткое изложение см. в Части 3, II). Одна из них происходила в одной из банкетных зал известного французского ресторана и была приурочена почему-то к десерту. Однако все, что я изложил, казалось бы, снимало с современных капиталистов обвинение в эксплуатации трудящихся и отменяло ругательные ярлыки, коими их щедро награждают поклонники «Капитала» Маркса. Мне казалось, что я дал в руки оружие, что уж, во всяком случае, мое сообщение должно вызвать интерес, но горько стало мне на душе, когда я понял, что мои слова были лишь звуковым сопровождением к кофе или ликеру.

Конкуренция в области идей приняла уродливую форму. Инстинкт мелкого лавочника душит новые сильные предложения, дабы не потерять свой товар, свою клиентуру, свою лавку. Этот же инстинкт мешает людям объединиться из боязни раствориться в общем движении и потерять свой ореол.

Нравы рынка мешают распространению идей: реклама и броская этикетка требуются для их распространения, как будто речь идет о мыле. Книги крайне левого и безнравственного направлений заполоняют прилавки книжных магазинов, несмотря на то, что подтачивают крепость Свободного мира. Гораздо меньшее распространение имеют книги в его защиту ввиду того, что крупные книжные издательства-распространители в руках левых профсоюзов.

Экономическая система промышленных стран Свободного мира, доказавшая свои преимущество и жизненность и именуемая капитализмом, не без изъянов:

— Внедрение в промышленность автоматизации и кибернетики (автоматических линий, роботов), вызванное конкуренцией между фирмами, приводит к росту безработицы и по этой причине задерживается под натиском левых профсоюзов и партий.

— Гигантские международные монополии тормозят нововведения в промышленности (например, производство бензина из угля, налаженное Германией еще во время Второй мировой войны, производство двигателей, работающих на водородном топливе и на выхлопных газах), могущие нанести урон их наживе.

— Национализированные предприятия, снижающие личную инициативу, образовались в капиталистических странах в угоду социальным химерам, которые терпимы в демократии.

—- Многие фирмы выпускают изделия и запчасти заниженного качества, чтобы срок их использования покупателем не был долговечным, и, таким образом, для своей выгоды расходуют лишние материалы.

— Крупные капиталисты, преследуя собственную выгоду, снабжают сложнейшим оборудованием и аппаратурой и совершеннейшей технологией своих смертельных врагов — СССР и Китай.

Таков неполный перечень изъянов демократии и капитализма, приближающих мир к катастрофе.

4. Антицерковь

Церковь формирует умонастроение, души и чувства верующих. Антицерковь занимается растлением душ.

В СССР антицерковь представлена КПСС, КГБ, армией, органами пропаганды. Школа, печать, радио, телевидение призваны обманом и устрашением оболванить и подавить население. Однако, несмотря на машину террора и непосредственную угрозу преследований, число скрытых врагов режима огромно.

На Западе антицерковь объединяет убежденных врагов любых религий и религиозных объединений: руководителей коммунистических и социалистических партий и их профсоюзов, террористов любой окраски, агентуру КГБ, франкмасонов, философов, проповедующих свободу нравов в обществе, сторонников разрушения семьи и противников присутствия Церкви в школе, больнице, тюрьме, салонных болтунов на службе вышеперечисленных сил. Антицерковь, действуя на низменные чувства, одурманивает человека и постепенно вбивает в его голову безбожную идеологию, которую поддерживает общественное мнение, считающее себя передовым. Благодаря этому обращение в безбожие на Западе дает более прочные результаты, и антицерковь имеет меньше врагов, но и борьба с ней сложнее.

Словесный террор. Плюрализм, одно из главных «достижений» демократии, позволяет утверждать все что угодно, не утруждая себя поисками доводов. Часто собеседники или слушатели не дают отпор вздору, чтобы их не обвинили в удушении плюрализма. Когда-то говорили: о вкусах не спорят. Ныне возможны любые мысли. А приводит это к словесному террору каинов, которые утвердили две науки, пролетарскую и буржуазную, согласно постулату марксизма о психической и интеллектуальной сферах человека, представляющими собой лишь надстройку над материальным базисом.

Словесный террор необходим каинам при их подготовке кровавого террора. Дабы избежать разгрома своих убогих взглядов, они идут на все, чтобы заткнуть рот идейным противникам. Всячески боятся они разоблачений и ограждают от них население, которое используют затем как пушечное мясо для захвата власти. Представители антицеркви любого толка стремятся остановить эволюционное развитие народа и для этого разрушают традиционные формы правления, вечную мораль, Церковь, веру в Бога. Народ превращается в безликую однородную массу, когда у него обрубают корни, нарушая его связь с прошлым, и его возможность к сопротивлению ослабляется. И каины, злейшие враги народа, расчищают себе путь для установления тоталитарной диктатуры.

Раньше каторжникам рвали ноздри, ставили клеймо на лоб. В XIX веке в России заменили клеймо бубновым тузом — красным или желтым лоскутом, вшитым со спины в одежду. На сталинской каторге бубновый туз заменили пятью номерами. На просвещенном Западе каины закрепляют за опасным для них человеком кличку расиста, шовиниста, националиста, фашиста, реакционера, примитивного антикоммуниста.

Население постоянно возбуждают против полиции, и ее положение незавидное. Когда разрушители порядка, иногда в состоянии опьянения или под действием наркотиков, воспользовавшись демонстрацией, начинают бить стекла витрин, грабят магазины, бросают в полицейских бутылки с зажигательной смесью, переворачивают автомашины, печать и другие средства массовой информации поднимают шум, если хоть одному из хулиганов отбивающийся полицейский нанес ранение, и требуют суда над ним. И неизбежно полицейский обвинен в расизме, если раненый был араб или негр. Развал нравов дошел до такого состояния, что во Франции, в метро, пассажиры пару раз набрасывались на полицейского, задержавшего вора.

Таким же преступлением является словесный террор против укрепления мощи страны (когда советские ядерные ракеты нацелены на Европу!), в результате которого по данным одного из опросов 63% юношей сказали, что не будут защищать Францию.

Высокий уровень словесного террора в наше время означает подавление в демократиях основной гражданской свободы — свободы слова.

В СССР и оккупированных им странах люди общих взглядов и взаимно доверяющие друг другу образуют миллионы микробратств, 1 где обретают духовную свободу. В гнете и опасности страх разъединяет людей, но он же роднит их и сближает. И это скрытое противостояние власти в целом несколько очищает людей и делает их более отзывчивыми.

1 Часть пятая. «Как провести революцию в умах».

С шести лет я жил при советском режиме и смог покинуть его лишь на шестьдесят первом году жизни. Сорок лет проработал я по найму или по принуждению и половину этого срока варился в рабочем котле. В любой обстановке — в институте, на заводе, в тюрьме и лагере, на каторге и в ссылке, в научно-исследовательском институте и в конструкторском бюро — мне удавалось быть в микробратстве тех, кто против режима, и выбрать надежных товарищей.

В СССР доступ в любые микробратства затруднителен вследствие злой необходимости, их «закрытость» вынужденная. На Западе коммунисты или другие левые партии уже десятки лет разъединяют людей по классовому признаку, и плоды разъединения, при распространении безбожия, налицо. Люди бегут от неприятностей и не вмешиваются в то, что их не касается, даже если в поезде грабят пассажира. К счастью, не заметно еще разъединение из-за боязни доносов, как в СССР. Но в забастовки насильственно вовлекают, а несогласных притесняют и не дают им свободно выразить свое мнение. Террористическая природа каинов требует разъединения людей, чтобы при приходе к власти разрушителей суметь ее удержать.

В силу исторических причин, обычаев, традиций велика кастовость западного общества. Дом человека не проходной двор, и обижаться чужаку не приходится. Печально лишь, с какой легкостью наклеивают на тебя этикетку. В 1972 г., по приезде в Париж, в разговоре с уважаемым профессором Сорбонны я осудил режим Ханоя, ибо как выходцу из СССР мне ясно было, как будут развиваться события. В 1976 г. мы встретились снова, и я напомнил о своей теперь уже бесспорной оценке Северного Вьетнама. На этот раз профессору нечего было возразить, но этикетку реакционера не так легко содрать, когда ты занесен в проскрипционный список издательств, университетов, журналов, газет. Напротив, один крайне правый тип приравнял меня в своей статье к большевикам 1917 года1, чтобы неповадно было мне соваться со своими идеями и предложениями. Запад — идеальное место для самоубийства человека с независимым мышлением. А того, кто не сдается, заживо хоронят.

1 Статья Н. Keraly в № 203 журнала «Itineraires» Мадирана, отказавшем мне в законном право на ответ. (Мой ответ на французском языке опубликован в журнале «Le Choix», 1977, №3-4, p.44)

Разъединение людей и словесный террор развивают трусость в хороших по натуре людях, а те, у кого дурные наклонности, пополняют ряды каинов. Ставка антицеркви на разъединение и развал душ оправдалась: люди отвыкли защищать то, что считают правильным, идут на сделки со своей совестью, приспосабливаются к царящему мнению. Так, антицерковь разрушает нашу планету.

5. Люди доброй воли забыли свое назначение

Все, кто добровольно и по личной инициативе исполняют наиболее трудные ответственные требования этических законов и ведут борьбу с разрушителями, принадлежат к созидательным жизненным силам, к людям доброй воли. Это могут быть как верующие в Бога, так и агностики или атеисты в силу своего воспитания.

В Средние века люди доброй воли в лице католиков организовывали крестовые походы и участвовали в религиозных войнах за единство христианского мира. Россия не захотела подчиниться безбожной власти, и четыре года (1918—1921) бушевала гражданская война; часть молодых добровольцев Белой армии имела смутные религиозные представления или просто была неверующей. В наше время люди доброй воли тоже находят в себе мужество вести борьбу с советским коммунистическим режимом, угрожающим всей планете. Однако в этот решающий для жизни человечества момент их число ничтожно. Тому виной ряд причин:

Ослаблению Церкви способствовала волна новшеств, захлестнувшая Ее после 2-го Ватиканского Собора и противоречащая воле Спасителя, настаивающего па незыблемости вероучения и крепости Церкви в своем наказе Апостолу Петру (Мф. 16.18). Упрощенное богослужение приблизилось к протестантским молениям, а ведь красота, величие, торжественность богослужения влияли на формирование доблестного духа.

Еще недавно иезуиты шли на смерть ради вящей славы Бога. Равно и доминиканцы. Но большинство из их современных представителей, с коими я встречался, превратились в робких чиновников и больше всего боялись быть зачисленными в правые. Такое трусливое поведение на руку враждебным Церкви силам. На моих глазах католики вместо того, чтобы дать бой прогрессистам и марксистам в своих приходах, покидали их и уходили в часовни. Дух борьбы угас! Беззащитные люди погружаются в пророчества и возлагают на них надежды.

Вина за это ложится не на прихожан, а на священников, не выполняющих своего долга. Я не слыхал на Западе ни разу проповеди, призывающей верующих к отпору мировому злу, к борьбе с силами, распространяющими безбожие и потворствующими сектантству, но зато слышал многочисленные проповеди о помощи третьему миру, в которых редким исключением были слова о гонимых за веру за железным занавесом.

Требование об исполнении воли Бога не звучит с амвона. О борьбе о дьяволом забыли, и само понятие греха почти изгнано из употребления. Упадок морали и развал нравов в обществе приводят к тому, что у христиан достижение добродетели при преодолении сопротивления заменяется самоуспокоением. Миряне становятся не бойцами, а обывателями. И приходится радоваться, когда католики и протестанты не пополняют ряды марксистов и атеистов... о формировании же людей доброй воли остается лишь мечтать.

Современное воспитание. В ведущих западных странах школьники курят, употребляют наркотики, начинают половую жизнь с ранних лет, срывают занятия, устраивают забастовки, участвуют в политических беспорядках. Стало возможным избить учителя или пырнуть его ножом. Учитель вынужден подлаживаться к ученикам, дабы не потерять свою работу. Религия изгнана из школы. Окончивший современную школу имеет много шансов стать уголовным преступником.

В Чикаго я был свидетелем, как семилетний мальчик сказал во время обеда своей бабушке: «Замолчи, сволочь!» Родители, недавние эмигранты из СССР, не одернули его, чтобы не нарушить западной моды: все разрешать детям.

Массовое атеистическое воспитание молодежи в школе в начале жизни расчищает дорогу своеволию и невежеству, сбивает с верного пути молодежь, и она попадает в силки каинов.

Развал душ. Каждая победа каинов представляет собой поражение людей доброй воли, растерянность, разобщенность, безынициативность которых поразительны. Развал душ происходит из-за забвения воли Бога и уступок соблазнам и заблуждениям века во имя удобной жизни. В силу этого Запад остался глух к информации людей, прибывших из коммунистических стран. После катастрофы 1917 г. из России бежало более 800 тысяч человек. Многие из них осели во Франции. Умные образованные наблюдательные эмигранты написали правдивые книги, в которых описали ужас подвалов чекистов и их невиданный террор. Из их книг следовало, что возникла дьявольская система, представляющая колоссальную опасность для всего человечества. Но люди доброй воли во Франции и в других странах не ударили палец о палец, чтобы перевести на иностранные языки эти книги, и разоблачения эмигрантов не дошли до западных людей.
На Западе есть разведки и институты так называемых советологов. Увы, не создан до сих пор институт экспертов (и тщетно в течение десяти лет я твержу о его необходимости), где планы, предложения, идеи вновь прибывших из коммунистических стран изучались бы специалистами, чтобы затем напечатать все ценное для борьбы за спасение Свободного мира. Скупость и недальновидность Запада в этом вопросе поразительны.

Мыслящие люди Запада, авторы блестящих книг в разных отраслях, не создали оружия для простых смертных против марксистских взглядов. Созидатели, а ведь среди них немало богатых, не додумались организовать конкурсы проектов современного общества, построенного не на фундаменте марксизма.

Отсутствие великой цели, положительной программы более совершенного общества, за которой пошло бы большинство людей, ослабило позиции созидателей и помешало осуществлению движения против любых каинов.

Развитие народов сможет происходить согласно глубинным законам, если каждый на своем пути будет соблюдать этические законы.

Трагизм положения в том, что люди не понимают угрожающих последствий нарушения этических законов, достигшего в XX веке колоссальных размеров. Человечество может прийти к Царству Божию на земле и Богочеловечеству, но для этого оно должно развиваться по схеме осциллирующего мира, т. е. в новых осцилляциях мира-маятника.